– Бери, не ломайся… За рубежом они не будут лишними.
– Благодарю. Как вас найти?
– Мы сами тебя найдем, когда понадобишься.
– Но как?
– В пакете есть еще и мобильный телефон. Я один знаю его номер.
– Спасибо… Виктор в курсе?
– Какой еще Виктор?
– Гаврилюк.
– Не имею чести…
– Тогда прощай.
– Ни пуха ни пера тебе, друг.
Осторожно прижимая к груди пакет с опасной начинкой, Нестеренко направился к гостинице.
«Привидение» пошло в другую сторону. По пути оно сняло с головы парик, выбросило в мусорник и превратилось в господина Слюсаренко – одного из совладельцев фирмы «Моррис».
Гаврилюк дожидался бизнесмена в условленном месте:
– Ну, как тебе мой кандидат в киллеры?
– Серьезный мужик… Кстати, он расспрашивал о тебе.
– И что ты ответил?
– Так, как мы и договаривались: «Не знаю такого»…
Утренняя беседа с главной фигуранткой уголовного дела его брата была непродолжительной и откровенной. По-видимому, мысленно девушка давно все для себя решила и не могла определиться лишь с суммой, так как очень боялась продешевить.
– Сколько ты хочешь за то, что заберешь свое заявление?
– Простите, а вы Степану кто будете?
– Никто. Просто благотворитель.
– А… У вас денег не хватит.
– Сколько?!
– Тысячу. Нет – две. Не гривен, долларов!
– Ладно… Держи. Здесь три тысячи зеленых. Две возьмешь себе, «штуку» дашь прокурору, чтобы не выеживался.
– Ладно, – сразу же согласилась Рая, прикинув, что следователю хватит и пяти сотен – он сам давно намекал на такое развитие событий.
Под «Биг-Беном» Дмитрий не останавливался – сразу пошел в сквер, где его уже ждал Гаврилюк.
– Ну, что скажешь, старина?
– Твоих родителей отравили… Точно. Но эту версию нам запретили даже рассматривать.
– Догадываюсь!
– Откуда такая проницательность?
– Твой друг рассказывал…
– Какой еще друг? У тебя, случайно, нет температуры?
– Нет… Я в норме. И теперь знаю, что делать.
– Тебе виднее, – контрразведчик сделал безразличное лицо и поспешно сменил тему:
– Кстати, как прошла твоя встреча с братом?
– Благодарю. Неплохо, – Дима ненадолго умолк, мысленно прикидывая, стоит ли рассказывать все Виктору и, решив, что нет, пустился в пространственные размышления: – Ты лучше скажи, почему в нынешнее якобы демократическое время все хлебосольные места в стране заняли бездарности и ничтожества?
– Этот вопрос явно не ко мне…
– И почему мы, рядовые украинцы, все это должны терпеть?
– Таков у нас менталитет. Хоть сри на голову, будем говно размазывать и благодарить власть…
– Следовательно, ты одобряешь мои намерения?
– Какие намерения, Дим?
Они пристально посмотрели в глаза друг другу. Взгляда не отвел никто.
В «Гуляй-поле» Нестеренко пришел раньше обычного. Заказал себе ужин и уставился на сцену. Музыкантов еще не было. Вокруг жерди кружила какая-то незнакомая стриптизерша.
Он жестом подозвал официантку.
– Где Оксана?
– Как «где»? На гастролях.
– Когда они поехали?
– Вчера.
– Куда?
– Не знаю. Спросите у хозяйки.
– Давай-ка ее сюда!
– А вы кто?
– Рядовой клиент, который хочет пожаловаться непосредственно владелице ресторана. Разве я не имею такого права?
– Успокойтесь, конечно – имеете, – неохотно согласилась девушка.
…Алена, вероятно, не надеялась еще раз увидеть деверя в своем заведении.
– Это опять ты? – она нахмурила брови и просверлила Дмитрия таким тяжелым взглядом, что тот растерялся. Впрочем – только на мгновение.
– Где Оксана?
– За рубежом…
– Где именно?
– В Стамбуле.
– Ты тоже приложила к этому руки?
– Да пошел ты!
Алена сплюнула и предприняла попытку уйти, но Нестеренко успел схватить ее за руку.
– Я еще не договорил…
– Говори!
– Твой любовник уже здесь?
– Кого ты имеешь в виду?
– Только не притворяйся недотрогой. Мэр здесь, я спрашиваю?
– Что ты затеял?
– Не твое дело. Он в кабинке?
– Да!
– Один?
– С Богданом.
– Кто их обслуживает?
– Я.
– Дай мне полчаса. Потом – поднимешь крик, вызовешь милицию, ну все, как положено. Будут допрашивать – скажешь, что они серьезно поссорились, ясно?
– Я-я-ясно…
– Степан завтра будет дома. Смотри, впредь веди себя, как любящая жена…
– Я-я-я…
– Перестань якать. Обо мне забудь. Мы не виделись свыше десяти лет – и точка.
– Ты уедешь от нас?
– Конечно. И если ты все сделаешь так, как надо, то еще долго-долго обо мне ничего не будешь слышать. А нет…
– Не продолжай, Дима… Ты всегда был настоящим мужчиной. Кому-кому, а мне это хорошо известно! Скажи, эти двое и в самом деле как-то причастны к гибели наших… твоих родителей?
– Да.
– Поверь, я об этом ничего не знала…
– Твое счастье!
Нестеренко улучил момент и, когда внимание окружающего люда полностью переключилось на горячительные напитки, решительно направился в кабинку. Уже за ее дверью натянул перчатки. После этого достал из-за пояса пистолет с глушителем и, войдя в кабинку, положил его на стол.
– Ну что, братья-кролики, погутарим откровенно?
Фенюк закоченел от испуга и в одно мгновение стал похож на мумию. На его лице не шевелился ни один мускул. Лишь левая нога сама по себе начала нервно дрожать, отбивая дробь. Сергей Тимофеевич, напротив, пытался держаться достойно и мужественно.
