– В такое поверить непросто, – нерешительно заметил Адолин и бросил взгляд на другой конец стола, где сидел Садеас. Лицо юноши помрачнело. – Мы все вместе застрянем там на много дней, отрезанные от мира. Если великие князья начнут свары во время похода, это будет катастрофа.
– Сначала мы заставим их работать вместе. Мы близки, ближе, чем когда бы то ни было. Шесть лет – и ни один великий князь не позволил своим солдатам схватиться с солдатами другого князя.
Только вот дома, в Алеткаре, все было иначе. Там продолжались бессмысленные стычки из-за земель или старых обид. Это было нелепо, но остановить войны среди алети не проще, чем остановить ветер.
Адолин кивнул:
– Отец, это хороший план. Куда лучше разговоров об отступлении. Хотя им не понравится идея об отказе от боев на плато. Они любят эту игру.
– Знаю. Но если я заставлю одного или двоих объединить войска и ресурсы для вылазки на плато, это может оказаться шагом к тому, что нам понадобится в будущем. Я по-прежнему считаю, что лучше отыскать способ выманить большой отряд паршенди на Равнины и встретиться с ним на одном из плато попросторнее, но пока что не знаю, как такое можно было бы устроить. В любом случае нашим разделенным армиям предстоит научиться действовать сообща.
– А как мы поступим с тем, что люди о тебе говорят?
– Я выпущу официальное опровержение, – сказал Далинар. – Придется как-то объяснить случившееся, чтобы это не выглядело обвинением короля в ошибке.
Юноша вздохнул:
– Опровержение, значит?
– Да.
– Но почему не дуэль? – нетерпеливо спросил Адолин, наклонившись к нему. – Какое-нибудь занудное объявление, возможно, прояснит твои идеи, но не заставит людей их прочувствовать. Выбери того, кто называет тебя трусом, брось ему вызов и напомни всем, что оскорблять Черного Шипа – большая ошибка!
– Я не могу, – возразил Далинар. – Заповеди запрещают это таким, как я.
Адолину, скорее всего, тоже не стоило бы участвовать в дуэлях, но Далинар не стал применять к нему полный запрет. Дуэли были его жизнью. Ну и еще ухаживания за дамами.
– Тогда позволь мне защитить честь Дома, – попросил Адолин. – Я вызову их на дуэль! В доспехе и с клинком в руках я покажу им, что такое настоящая честь.
– Сын, это было бы то же самое, как если бы я их вызвал.
Адолин покачал головой, не спуская глаз с Далинара. Он как будто подыскивал слова.
– Что? – спросил Далинар.
– Я пытаюсь понять, что изменило тебя сильней всего. Видения, Заповеди или та книга. Если между ними вообще есть какая-то разница.
– Заповеди стоят особняком, – пояснил Далинар. – Они – традиция старого Алеткара.
– Нет, отец, они связаны. Все три. И каким-то образом соединяются в тебе.
Далинар ненадолго поразмыслил об этом. Возможно, парень прав…
– Я тебе рассказывал историю о короле, который нес валун?
– Да.
– Точно?
– Дважды. И еще один раз заставил выслушать, как тебе читают этот отрывок.
– А-а. Ну так вот, в той же части есть отрывок, в котором принуждение следовать за тобой противопоставляется позволению следовать за тобой. Мы в Алеткаре слишком много принуждаем. Если ты вызовешь кого-то на дуэль, потому что он считает меня трусом, его убеждения от этого не изменятся. Я могу заставить их замолчать, но не изменю того, что у них в сердце. Я знаю, что прав. Тебе просто придется и в этом мне довериться.
Адолин вздохнул и поднялся:
– Что ж, официальное опровержение – лучше, чем ничего. По крайней мере, ты не прекратил защищать свою честь.
– Я и не собираюсь. Просто надо быть осторожнее. Я не могу позволить, чтобы мы еще сильнее отдалились друг от друга.
Он вернулся к еде, насадил на нож последний кусочек курицы и положил в рот.
– Я тогда отправлюсь на другой остров, – сказал Адолин. – Я… погоди-ка, это тетушка Навани?
Далинар вскинул голову и с удивлением увидел, что к ним идет Навани. Он посмотрел на свою тарелку. Та была пуста; он съел последний кусочек, не осознавая, что делает.
Князь вздохнул, собрал всю решимость и встал, чтобы поприветствовать ее:
– Матана. – Далинар поклонился.
Он использовал формальное обращение к сестре: Навани была старше его всего на три месяца, и это обращение вполне допустимо.
– Далинар, – ответила она с легкой улыбкой. – И милый Адолин.
Адолин широко улыбнулся ей; он обошел стол и обнял тетушку. Она положила укрытую тканью защищенную руку ему на плечо – такого жеста удостаивались лишь члены семьи.
– Когда ты вернулась? – спросил Адолин, отпуская ее.
– Сегодня днем.
– Но почему же ты вернулась? – сухо поинтересовался Далинар. – Я полагал, ты собиралась помочь королеве защищать интересы короля в Алеткаре.
– О Далинар, – ласково проговорила Навани, – ты такой же чопорный, как всегда. Адолин, дорогой, как успехи с девушками?
Князь хмыкнул.
– Он меняет подруг, словно танцует какой-нибудь особенно быстрый танец.
– Отец! – возмутился юноша.
– Ну что ж, тем лучше, – сказала Навани. – Ты еще слишком молод, чтобы жить на привязи. Цель молодости – познать разнообразие, пока оно еще представляет интерес. – Она бросила взгляд на Далинара. – Ведь когда мы взрослеем, нас принуждают быть скучными.
