– Всадить этому движению нож в спину.
На этот раз все ограничилось приподнятой бровью. Девушка, посерьезнев, продолжила:
– Думаю, я сумею понять смысл этого приема, светлость, но авторы книг, которые вы мне дали по теме смерти короля Гавилара, прибегают ко все более и более неразумным доводам для доказательства своей правоты. Поначалу они соперничали друг с другом в красноречии, а теперь обзываются и придираются к пустякам.
– Ученые пытаются спровоцировать дискуссию. Ты бы предпочла, чтобы ученые прятались от правды, как это делает большинство? Тебя бы устроило, если бы люди погрязли в невежестве?
– Читая эти книги, я перестаю понимать разницу между ученостью и невежеством. Человек, который избегает учиться, может быть невежественным, но ведь и ученый способен прятать свое невежество под маской ума.
– А как быть с ученостью, к которой не примешивается невежество? Что основана на поиске правды, но не отрицает при этом вероятность ошибки?
– Это мифическое сокровище, светлость, почти как Осколки Зари или Клинки Чести. Безусловно, его стоит искать, но надо проявлять великую осторожность.
– Осторожность? – переспросила Ясна, нахмурившись.
– Есть шанс прославиться, но такая находка сама по себе способна всех нас уничтожить. Доказательство того, что можно быть ученым, одновременно считая учеными тех, кто с тобой не согласен? Ох, по-моему, оно взорвет весь научный мир без остатка.
Ясна фыркнула:
– Дитя, ты увлеклась. Если хоть половину тех сил, что ты усердно тратишь на остроумие, пустить в дело, то, осмелюсь предположить, в твоем лице наука получит одного из величайших ученых нашего времени.
– Прошу прощения, светлость. Я… ну, я просто сбита с толку. Учитывая пробелы в моих знаниях, я предполагала, что вы поручите мне изучать события, случившиеся гораздо раньше, чем несколько лет назад.
Ясна открыла одну из своих книг:
– Мой опыт свидетельствует, что молодые люди вроде тебя склонны не очень-то высоко ценить события далекого прошлого. Поэтому я выбрала то, что случилось недавно и вызвало большой резонанс, чтобы тебе легче было свыкнуться с тем, как работают настоящие ученые. Неужели убийство короля – недостаточно интересная тема?
– Отнюдь, светлость. Мы, малыши, любим штучки, которые блестят и бабахают.
– Иногда ты и впрямь не можешь держать язык за зубами.
– Только иногда? То есть я почти все время хожу с высунутым языком? Придется мне… – Шаллан осеклась, сообразив, что и впрямь перегнула палку. – Прошу прощения.
– Никогда не извиняйся за свой ум. Иначе только этим и будешь заниматься. Однако острить следует со знанием дела. Ты часто говоришь первую более-менее умную вещь, которая приходит в голову.
– Знаю, – согласилась Шаллан. – У меня уже давно обнаружилась эта прискорбная слабость. Нянюшки и наставницы изо всех сил пытались с нею бороться.
– Вероятно, путем строгих наказаний.
– Да. Их излюбленным методом было посадить меня в угол и заставить держать на голове книги.
– А это, в свою очередь, – сказала Ясна со вздохом, – всего лишь приучило тебя побыстрее отпускать колкости, ибо ты знала, что надо успеть, пока не передумаешь и не подавишь в себе желание высказаться.
Шаллан склонила голову набок.
– Наказывать – неправильная стратегия, – продолжила Ясна. – По отношению к кому-то вроде тебя наказание превращается в поощрение. В игру. Как долго надо болтать, чтобы заслужить наказание? Можно ли придумать что-то настолько умное, что наставницы не заметят издевки? Отправляя тебя в угол, они всего лишь давали время на сочинение новых остроумных реплик.
– Но молодая женщина не должна говорить то, что я частенько говорю.
– Единственная «недолжная» вещь, которую я вижу, заключается в том, что ты не туда направляешь свой ум. Смотри, что получается: ты приучила себя именно к тому, что так раздражает тебя в ученых. К умничанью, за которым нет мыслей – а это, я бы сказала, то же самое, что теория, не основывающаяся на правильных умозаключениях. – Ясна перевернула страницу. – Как ты это называешь – ошибкоспесивость, да?
Шаллан залилась краской.
– Предпочитаю, чтобы мои подопечные были умными, – продолжила принцесса. – Тогда мне есть с чем работать. Надо бы тебя взять с собой, когда я отправлюсь к королевскому двору. Подозреваю, что по меньшей мере Шуту ты точно понравишься – хотя бы по той причине, что твоя внешняя природная робость и хорошо подвешенный язычок сочетаются столь парадоксальным образом.
– Да, светлость.
– Прошу тебя, запомни одно: ум – самое ценное оружие женщины. Использовать его неуклюже или преждевременно не следует. Как и упомянутый тобой нож в спину, умная насмешка наиболее действенна, когда ее не ждут.
– Простите, светлость.
– Я не читаю тебе нотации. – Ясна перевернула страницу. – Просто излагаю свои соображения. Привычка, которая время от времени дает о себе знать. Книги пахнут плесенью. Небо нынче синее. Моя подопечная – остроумная разгильдяйка.
Шаллан улыбнулась.
– Теперь расскажи, что тебе удалось обнаружить.
