Настоящий костер шипел и потрескивал. На нем в большом горшке булькало варево Камня, и несколько спренов огня плясали среди поленьев. Все беспрестанно спрашивали, не готова ли похлебка, и нередко раздавался нетерпеливый стук ложки по миске. Рогоед молча продолжал помешивать. Все знали, что не видать им еды, пока он не решит, что похлебка готова; Камень не желал подавать им «несовершенную» еду.
Пахло клецками. Раздавался смех. Старшина пережил казнь, и по следняя вылазка с мостом обошлась без потерь. Настроение у всех было хорошее.
Только не у Каладина.
Теперь он понимал, насколько бесполезно сопротивление. Понимал, почему Садеас не обратил внимания на то, что Каладин остался жив. Он ведь был мостовиком, а быть мостовиком равнозначно смертному приговору.
Хотелось доказать Садеасу, что его мостовой расчет может быть полезным, действенным. Доказать, что они заслуживают защиты – щитов, доспехов, обучения. Каладин думал, что если они начнут вести себя как солдаты, то в них увидят солдат.
Не сработало. Мостовик, который выжил, по определению бесполезен.
Его люди смеялись, наслаждаясь костром. Они ему верили. Каладин сделал невозможное – пережил Великую бурю, раненый и привязанный к стене. Конечно, он совершит еще одно чудо, на этот раз для них. Мостовики были хорошими людьми, но мыслили как армейские рядовые. Офицеры и светлоглазые должны были думать о будущем. А простым солдатам, когда они сыты и счастливы, больше ничего не требовалось.
С Каладином все обстояло иначе.
Он вдруг оказался лицом к лицу с человеком из прошлого. С тем, кого бросил той ночью, когда решил, что не кинется в пропасть. С тем, в чьих глазах плескалось безумие, с тем, кто ни о ком не думал и ни на что не надеялся. С живым трупом.
«Я их подведу».
Нельзя позволить, чтобы они продолжали совершать вылазки с мостом, умирая один за другим. Но он также не мог придумать выход из этого тупика. Их смех как ножом резанул его по сердцу.
Один из мостовиков – Карта – встал, вскинув руки, призывая остальных к молчанию. Наступило междулуние, и его озарял только свет костра; в небе виднелась россыпь звезд. Некоторые из них двигались – мельчайшие точки света, гонявшиеся друг за дружкой, метавшиеся туда-сюда, словно далекие светящиеся насекомые. Спрены звезд. Они встречались редко.
Карта был плосколицым парнем с пышной бородой и густыми бровями. Все звали его Картой из-за родимого пятна на груди, которое, по его словам, в точности повторяло очертания Алеткара, хотя Каладин не видел никакого сходства.
Карта откашлялся:
– Это хорошая ночь, особенная ночь, и все такое. Наш старшина снова с нами.
Несколько человек зааплодировали. Каладин постарался спрятать свою боль.
– Сейчас будет хорошая еда, – продолжил Карта и уставился на рогоеда. – Камень, ведь будет же, да?
– Скоро быть, – ответил тот, помешивая.
– Ты точно в этом уверен? Мы могли бы сбегать на плато с мостом. Дать тебе еще время, ну, часов пять-шесть…
Камень бросил на него гневный взгляд. Мостовики рассмеялись, некоторые начали колотить ложками по мискам. Карта хохотнул и принялся шарить руками за камнем, который заменял ему стул. Подобрав что-то завернутое в бумагу, он швырнул это Камню.
Удивленный рогоед едва успел поймать эту вещь, чуть не уронив ее в похлебку.
– От нас всех, – немного неловко пояснил Карта, – за то, что каждый вечер готовишь нам похлебку. Не думай, что мы не заметили, как ты стараешься. Мы расслабляемся, пока ты готовишь. А ты всегда ешь последним. Так что мы купили тебе кое-что в качестве благодарности.
Он высморкался, слегка испортив момент, и снова сел. Несколько товарищей принялись хлопать его по спине, поздравляя с ре – чью.
Камень распаковал подарок и уставился на него. Каладин подался вперед, пытаясь разглядеть, что же там такое. Рогоед поднял эту вещь. Это была прямая бритва из серебристо блестящей стали; заточенную сторону прикрывала деревяшка. Камень снял ее, изучил лезвие.
– Воздух вам в голову, дурни, – негромко произнес он. – Красиво быть.
– Там еще есть кусок полированной стали, – подсказал Пит. – Вместо зеркала. И немного мыла для бритья, и еще кожаная оправка для заточки.
Удивительное дело – Камень прослезился. Он отвернулся от котелка, прижимая к себе подарки, и сказал:
– Похлебка готова.
А потом умчался в барак.
Мостовики замерли.
– Буреотец, – наконец проговорил юный Данни. – Думаете, мы все правильно сделали? Ну, он же все время жаловался и…
– Я думаю, все в полном порядке, – прервал его Тефт. – Просто дайте громиле время, чтобы прийти в себя.
– Извини, что ничего тебе не купили, командир, – обратился Карта к Каладину. – Мы не знали, что ты очнешься.
– Все в порядке.
– Ну, – сказал Шрам, – кто-то собирается разливать похлебку или мы так и будем сидеть голодные, пока она не выкипит?
Данни вскочил и схватил черпак. Мостовики собрались вокруг котелка, толкаясь, пока он разливал. Без Камня, который на них рычал и вынуждал соблюдать очередь, получилась чуть ли не свалка. Только Сигзил к ней не присоединился. Тихий темнокожий мостовик сидел поодаль, и в его глазах отражалось пламя костра.
