Астерот лежал, прислонившись спиной к холодной каменной стене пещеры. Его плащ лежал под ним, а шляпа отлетела на пару мертов. Рапира лежала неподалёку от него, выпавшая из ножен. Или, скорее, кем-то выдернутая и заботливо оставленная.
Очень интересные вещи происходили с телом Астерота. Он же был Душой, правда? И сейчас эта Душа медленно угасала. Местами кожа мага стала практически прозрачной, а мизинца на левой руке уже и вовсе не было. Под штанами было не видно, но от правой ноги осталась изувеченная конечность, местами прожжённая насквозь. Левой досталось чуть меньше, но зато она стала полупрозрачной, и просто прошла сквозь штанину, оголяя часть ниже колена. Но самым неприятным зрелищем было его тело. Живот и грудь зияли множеством рваных ран, оставленных каплями Осквернённого Пламени, оказалось, ужасно опасной для Душ штуки. Левое плечо пошло за левой ногой, став практически прозрачным и пропустив сквозь себя ткань плаща. Правая щека Астерота была чуть обожжена, капля пролетела рядом, практически не задевая его лицо, лишь немного припалив её. Крови, кстати, не было — Астерот же Душа, зачем им кровь?
Но почему же он помирал? Дело в том, что целостность оболочки для Душ так же важна, как и для физических тел. К тому же, спрятавшись в прослойке мира, Астероту приходилось постоянно тратить драгоценную энергию своей Души, поддерживая себя спрятанным от глаз врагов. Он даже своровал тогда несколько частичек Душ тех трёх демонов, вложив энергию из них в продление времени нахождения в прослойке, но всё равно расход его собственной энергии был велик. Особенно учитывая то, что в него всё-таки попадали брызги того кошмарного пламени, способного не просто убить физическое тело, но и развоплотить Душу.
Монстр, созданный тогда горгульей, куда-то ушёл. Куда? Неизвестно. Зато он оставил после себя множество следов, по которым можно было понять, что здесь происходило после того, как Астерот потерял сознание. Повсюду валялись кучи трупов, похоже, монстр их даже сложил, чтобы удобнее было ходить. Некоторые тела валялись отдельно от остальных, и, если бы Астерот сейчас был бы в нормальном состоянии, он смог бы почувствовать силу тех умерших, чьи трупы монстр оттащил в сторону. Своим мечом существо проделало множество глубоких борозд, в которые стекала кровь из сложенных трупов. Причём кучи не были хаотичными, наоборот, в них угадывалась какая-то закономерность. Вокруг трупов особенно сильных при жизни врагов существо описало небольшие круги. Перед Астеротом лежал большой осколок Кристалла Инферно, отрезанный существом от трупа горгульи, лежавшего прямо напротив Тёмного мага. Вокруг трупа горгульи пепельный демон выложил трупами самых сильных её последователей пентаграмму, в которой практически кипела кровь, нагреваемая Кристаллом, оставшемся в теле горгульи.
Всё это напоминало либо какую-то жуткую оккультную инсталляцию, либо ритуальное убийство, оформленное простенько, но со вкусом. Видно было, что занимался этим разбирающийся в своём деле человек... Ну, в смысле демон.
Вскоре — хотя для Астерота времени вообще не существовало, ибо он был занят, он умирал, — пришёл пепельный демон. Оглянувшись на коридор, из которого он вышел, он кивнул своим мыслям и тихонько рыкнул, втыкая меч в свод туннеля. Тут же камни посыпались вниз, засыпая его.
Вообще, во всей пещере остался лишь один не засыпанный туннель — выход наружу.
Тем временем «пепельник» направился к трупу горгульи. Сев на колени неподалёку от него, он сначала тихо замычал, а потом затянул какую-то грустную песню. Постепенно к мелодии добавлялось рычание, а потом звук лопающихся пузырей кипящей крови. Собиравшуюся под потолком кроваво-красную дымку демон жестами отгонял в сторону Астерота, формируя вокруг него барьер из кровяного пара. Нет, это была не прощальная церемония. Это был ритуал вытягивания души, требующий от исполняющего его огромной тяги к убийствам и неимоверной жестокости, известный немногим демонам. Однако пепельник смог как-то его изменить, и Душа, наоборот, восстанавливалась.
Бесчувственные серые глаза пепельного демона зажглись ярко-красным огнём. Поначалу это была маленькая искорка, зародившаяся в самой глубине глаза, но через несколько секунд она заняла собой практически весь зрачок. Огонь дрожал, будто протестуя против того, что его засунули в эту пепельную оболочку.
