На полу то и дело встречались чьи-то кости, от маленьких до больших. никаких светильников не было, но всё равно всё было видно. Вскоре проход расширился, а потом в его стенах стали встречаться неаккуратно выдолбленные кем-то комнаты. Они были отгорожены от туннеля каменными наростами, будто решёткой, чем-то напоминая тюремные камеры.
Внутри ни обстановка чем-то напоминала пыточную. Кровати с ремнями для фиксации дёргающихся тел, на стенах за полупрозрачными магическими барьерами висело что-то вроде наэлектризованных камней, а рядом с ними — разнообразные ножницы, ножи, шприцы, зачем-то широкая пила, средних размером молоток, и это, пожалуй, самые нормальные вещи, которые Астерот смог узнать.
Вскоре начали попадаться «населённые» камеры. В них прямо на полу сидели демоны от маленьких бесов и импов, не доходящих Астероту до пояса, до гигантских мутировавших Изменённых, выше и шире мага раза в два, а то и чуть больше. Потолки камер были высокими настолько, что даже если увеличить самого большого из местных Изменённых раза в полтора, он бы лишь поскрёбся о потолок рогами, но не больше.
Пока они шли, на них обратили внимание лишь три демона: две суккубы и один инкуб. Все они были Изменёнными, за счёт этого, возможно, у них усилилось восприятие, что и позволило им почувствовать присутствие кого-то, кого они не видели. Инкуб попытался швырнуть в них россыпью огненных искр, но они растворились в магическом барьере, вспыхнувшем за каменной решёткой. Одна суккуба попыталась, почувствовав их, спрятаться в угол своей камеры, а другая, наоборот, подошла почти вплотную к решётке и прошептала заклинание. Внешне она была неотличима от других Изменённых, сидящих в темнице, так что Астерот от неё такого не ожидал и еле успел среагировать и обновить заклинание Невидимости.
Видимо, эта суккуба была обращена лишь недавно и ещё сохранила остатки разума, за счёт чего смогла применить заклинание, сбившее невидимость, но маг вовремя применил ещё одно заклинание, вернувшее им невидимость, и они поспешили убраться от демоницы.
Дальше по коридору стал встречаться не только демоны, но и представители других рас. Люди, нежить, воняющая разлагающейся плотью или стучащая костями вслед их отряду, эльфы, орки... Практически все они были подвержены Проклятью Витера, но некоторые были Осквернёнными. Но каждый вёл себя, словно животное, будто лишившись всего разумного, что в нём было. Органичнее всего в таком облике смотрелись орки и гоблины, но, например, эльф или человек, ползающий на пятой точке или ходящий на четвереньках, рыча и даже кидаясь в них костями, разбросанными по всему туннелю, казались Астероту неправильными. Нежить, казалось, вообще не чувствовала изменений: практически все скелеты и зомби послушно сидели или лежали на земле, но некоторые представители «высшей» нежити, например, Древний Вампир, непонятно как затесавшийся сюда, явно пострадал о того, что его разум был под воздействием Витера: его красивая белая рубашка была порвана, местами на ней красовались мутноватые пятна, на дорогих, когда-то идеально прямых брюках, красовались дырки и следы когтей. В глазах Носферату плескалось безумие и злоба, исказившая его когда-то правильные черты лица.
Все, кого они видели, были, видимо, расходным материалом для Игниса. Вполне возможно, что этот демон занимался какими-то исследованиями, и доказательств этому было множество. На телах каждого из подопытных красовались уже затянувшиеся шрамы, сквозные дыры, следы побоев или драк, местами у некоторых недоставало внушительных кусков плоти, кто-то был лишён частей тела: рук, ног, волос, многим демонам недоставало рогов, а некоторым эльфам — ушей, люди ходили без глаза или двух, без носов. У некоторых лишений было несколько, а глядя на кого-то оставалось лишь задаваться вопросом: как они до сих пор живут?
Чем дальше они шли, тем шире был туннель. Вскоре между камерами начали проскальзывать коридоры, видимо, к другим туннелям с камерами. Также, чем глубже они заходили в логово колдуна, тем сильнее и страшнее становились существа, запертые в клетках, и тем больше Астерот боялся, что его маскировку вскроют, но озверевшим разумным было на них плевать, они просто лежали на земле и, казалось, спали.
