Мы отправились в путь затемно. Я лежал в трясущейся повозке, прикрытый мешковиной. Если честно, более дырявого покрывала я не видел в своей жизни. Но драконы мало интересовались повозкой с яблоками — я видел, как они пролетали над нами в воздухе, так высоко, что казались не больше орлов. Говорят у драконов отличное зрение, и они могут разглядеть все что угодно, даже если ты их разглядеть не можешь.
Неожиданно мне в нос ударил запах гнилой магии, сильный, резкий. Я поморщился, а затем поднял голову, чтобы понять, что произошло. Вонь исходила от придорожной гостиницы, что находилась на повороте. Там начиналась какая-то потасовка, с трудом можно было различить с большого расстояния что крестьяне, похоже, на кого-то напали. Я никогда не был самым зорким человеком, но я сразу понял, кто именно попал в беду. Ну чего тебе не сидится! Я не спрашивая разрешения отстегнул лошадь от повозки и бросился на выручку.
— Прости, я все верну, — бросил я на прощание, но был совсем не уверен в том что смогу выполнить это обещание.
Пустив лошадь галопом, сам не заметил, как оказался на месте, и увидел, что крестьяне словно заколдованные тянут свои руки к Арне, не реагируя на удары её драгорийской сабли.
— Стойте! — но наступавших мой крик даже не заставил обернуться.
— Они мертвы, Гол, с ними бесполезно говорить!
Она была права. Когда я влетел в толпу безжизненных тел на лошади, то увидел, что их кожа была гнилой, безжизненные глаза смотрели вникуда. Я помог Арне взобраться на лошадь, и, обнажив клинок, принялся прорубать дорогу вперед. Крестьяне даже не пробовали уклоняться от ударов.
— Арна, ты цела? — мы отъехали на приличное расстояние, и мертвуцы нас уже не беспокоили.
— Все нормально. Я не смогла зажечь огонь, и они, почувствовав страх начали наступать.
— Ты не ранена?
— Я же говорю, нет! Только испугалась.
— Объяснишь, что это было? Хотелось бы знать, почему мертвые не лежат преспокойно в своих могилах, а пытаются кушать мирных путников?
— Это Культ Шотера. Ты, наверняка, понятия не имеешь о нем, ведь это запретная тема на острове Ласса. Даже в ваших часовнях Шотера, нет книг, рассказывающих об этом. После гражданской войны… слишком много смерти стало в воздухе. А Калентренор судя по всему стал его последователем.
— Я читал письмо…
— В общем, насколько я понимаю люди — ради спасения и обретения прекрасного мира после смерти, убивают себя посредством сложного обряда, и их тела попадают во владения Шотера, который по идее должен о них заботиться. Так сказано в Великой книге Мертвецов, написанной этим проклятым колдуном, но это ложь. Никакого прекрасного мира нет, душа должна отлететь во владения Основателя, но как на веревке болтается, привязанная к ходящему телу, которое, поверь мне, не остановишь, даже порубив на части. Самое смешное, что Шотер видит в этом счастье для людей, которые слепо следуют его приказам. И многие верят, что благодаря наибольшей жертве, получат идеальную, лишенную забот жизнь. Но взамен они получают сотни лет мучений.
— А это где написано?
— Это сказал Дорнел, святой пророк, один из трех, что пришли в начале нашей эпохи. Уже тогда последователи Шотера были очень сильны, и в какой-то момент их удалось обуздать, запретить посещение камня, предать это колдовство забвению. За шесть сотен лет забыли даже то, где он находился, а вот Калентренор откопал эту гадость
— Послушай, я верю в Основателя, но все вторичные записи, это лишь домыслы.
— Ты так дойдёшь до того, что Атталога не существует!
— Я этого не говорил!
— Да, но отрицал веру в его последователей, которые говорили его устами. Этим занимаются и последователи Шотера, считая темного колдуна своим богом! Хочешь, чтобы весь мир стал, как те крестьяне, от которых мы сегодня убежали?
Мне стало не по себе от ее слов, ведь я совершенно не имел этого в виду.
— Арна, я…
— Знаю, что не хотел. Но будь осторожнее со словами.
Мы остановились на ночлег рядом с лесом, в дне пути от Гарна. Нужно было отдохнуть, прийти в себя после всего произошедшего, и с новыми силами идти искать предателя. Я уснул значительно позже Арны. И долго смотрел в темное облачное небо. Потом повернулся набок, и увидел, что на камне сидит полевая мышь, и внимательно рассматривает нас.
Да, скрытый берег с его скалами не спрячет, не укроет. Теперь нас видит каждый. Только сейчас меня окончательно покинуло ощущение защиты, испытанное в Хайринте.
С рассветом мы отправились дальше в путь и, несмотря на все наши расчеты, подошли к Гарну уже в полдень.
Места здесь были прекрасные — лес из весьма странных растений, был скорее оранжевый, чем зеленый, словно родной Шал-ре в месяц сбора, а землю покрывал плотный покров поблекшей желтой сухой травы.
Деревня, так же, как и город, который я миновал пару дней назад, была практически разрушена, здесь полыхали страшные пожары.
— Арна, ты действительно думаешь, что здесь может кто-то прятаться?
— Если только мертвецы.
— Калентренор тоже не живой?
