— Да пош… — он не смог договорить, сдерживая спазм зародившийся как будто в самом центре его кишок.
Несколько минут спустя, когда Пуруша отпустила тошнота, они шефствовали по ярким светлым коридорам госпиталя. Ректор только и успевал кивать приветствующим его докторам, пациентам и посетителям. Он был самым известным, узнаваемым и уважаемым человеком по крайне мере в столице. Он был даже известней и популярней короля, которому не очень то нравилось быть номером два, в своей собственной стране. Но, у него не было никакого другого выбора, без чародея Калума и по совместительству ректора их университета, страна стала бы слабее на порядок.
— Я хотел еще спросить, — обратился Титан к ректору кивнувшему в ответ на глубокий поклон очередного человека, — Почему ночной кошмар защитил пацана в первый раз от заклинания Гари, а потом и от монстра?
Ректор запустил пятерню себе в редеющую седую шевелюру и стал чесать затылок, — Хороший вопрос, — кряхтя ответил он.
— Может из-за того, что пацан избранный? — предположил Титан.
— Не думаю, — ответил ректор, — ночной кошмар не относится ни к одному по крайне мере известному нам богу, его энергия абсолютно чужда и всему что я когда-либо чувствовал и изучал. Так что причина должна быть другой, — очередной кивок на приветствие, — Думая все дело в ласке, — неуверенно сказал.
Титан нахмурился и открыл перед ректором очередную дверь, — Не понял, что за ласка?
— Обычная друг мой, насколько я помню, когда мальчик увидел ночного кошмара в его запечатанной форме, то стал гладить и проявлять нежность и любовь. Правильно?
— Да, — все также нахмуренно ответил Титан, не понимая к чему он клонит.
— Как я, так и все маги, и воины относились к нему как к оружию. Ты помнишь, чтобы хоть раз кто-то, проявлял к нему ласку? — ректор уже выглядел немного запыхавшимся от прогулки по бесконечным залитым солнечным светом коридорам госпиталя.
— Я по крайне мере, о таком сумасшедшем не слышал, — твердо заявил Пурушь.
— Вот видишь! А кто такой ночной кошмар? — задал вопрос ректор и сам же на него ответил, — Энергетическое существо, запечатанное в живое существо. Он никогда не испытывал ни любви, ни ласки, именно поэтому выделил мальчика на фоне всех остальных. Плюс ко всему прочему, он его освободил от заточения, в котором он провел неизвестное количество времени, — ректор задумался на несколько секунд, а потом продолжил, — По крайне мере, это единственное логичное объяснение которое мне приходит на ум.
В этот момент они прибыли к палате в которой лежал Борг, так и не пришедший в себя после сражения. Титан протянул руку к ручке, а потом резко отдернул ее и приложил ухо к двери.
— Что там? — спросил ректор которого охватило свечение маны.
— Не знаю, там какой-то грохот стоит! Не пойму, что это такое, лучше перестраховаться, — он аккуратно вытянул клинок из ножен, пока не активируя доспехи. — На раз, два, три, — сказал он обращаясь к настороженному ректору.
Ректор кивнул, и на счет три, Титан резко дернул ручку на себя и ворвался в палату.
Ворвавшись внутрь с мечом на перевес, Титан увидел палату, выполненную в светлых и теплых тонах, как и вся больница. Там были огромные окна в пол, через который проливался теплый солнечный полуденный свет. Посередине комнаты находилась кровать, на которой лежал Борг, укрытый одеялом до самого подбородка. Из-под кровати во все стороны лились линии, цифры и геометрические фигуры, заключенные в круг, образуя тем самым пульсирующую мягким светом пентаграмму. Которая заключала в своем центре ложе, на котором спал мальчик. Пентаграмма издавала тихий мягкий гул, который заглушался тем звуком, что услышал Титан из коридора.
Рядом с кроватью стояла молоденькая пухленькая медсестра на ней был белый халат и кокошник на голове. После того как Пурушь ворвался внутрь, она вскрикнула и испуганной ланью отскочила в другой конец комнаты. Со страхом смотря на вооруженного мужчину, она прижала планшет с записями к груди, как будто образуя барьер между ней и людьми, ворвавшимися в палату.
Осмотревшись и поняв, что опасности нет, Титан опустил оружие. Но звук, который они слышали с той стороны двери так и не пропал. Он ощущался так, как будто два перфоратора в унисон долбили стены, пытаясь их пробурить насквозь.
Все еще напуганная, девушка заикающимся голосом попыталась накричать на смутьяна, который смел обнажать оружие в святая святых. Городской госпиталь являлся местом мира для любого, будь то бандит получивший нож под ребра в подворотне или вельможа, раненный на рыцарском турнире, — Что вы себе позволяете?! — ее голос дрожал, она продолжала смотреть на обнаженный меч.
Проследив за ее расширенными глазами, не отрывающимися от сверкающего лезвия, Титан вложил меч с тихим шелестом в ножны. Когда Пурушь открыл рот, для того чтобы успокоить девушку, из-за его спины вышел грузный ректор.
— Не переживай голубушка! — сказал своим бубнящим и невнятным голосом ректор, держа во рту потухший окурок сигары.
