Пока Боргаф витал в облаках представляя себе, как он свалит из этого проклятого дома, входная дверь с грохотом открылась и в дом ввалились старшие братья, несущие отца на руках. Они выглядели испуганными и измождёнными, с трудом взгромоздив окровавленное тело отца на лавку, они отошли от него и растерянно оглядывались на входную дверь.
— Что произошло? — Боргаф ошарашено наблюдал как с лавки на которую положили отца, капала кровь.
Отец был без сознания, рубашка и штаны были порваны и пропитаны кровью.
— Гиги, напали на нас в поле и ранили отца. — ответил четырнадцатилетний брат Гам. Он всхлипнул и слезы навернулись на его глаза.
— Что за Гиги? — Боргафа сотрясала мелкая дрожь, он никогда не видел раненного и истекающего кровью человека. Разве что в кино, но реальность и вымысел сильно отличаются друг от друга.
— Твое какое дело сопля!!! — закричал на него старший шестнадцатилетний брат Юно. — Без тебя тошно, не лезь!!
Боргаф сделал несколько шагов назад, смотря на пылающие яростью глаза парня. Но все же задал мучивший его вопрос.
— Где мама и остальные? — он сделал еще один шаг назад.
— Пошли за целителем, — сказал Гам, сквозь всхлипывания.
Боргаф перевел свой взгляд на отца, и струйка крови, льющаяся на земляной пол усилилась, под лавкой уже собралась небольшая лужица.
— Нам нужно перевязать его раны, — не в силах оторвать взгляд от окровавленного и умирающего отца, сказал Боргаф.
Братья продолжали стоять, не обращая никакого внимания на то что он говорит.
— Нам нужно его перевязать, или он истечет кровью до того, как придет лекарь, — отец становился все бледней и бледней.
Но братья все так же игнорировали его слова, один из них плакал, а другой насупившись сел на корточки в угол и раскачивался из стороны в сторону. Боргаф как загипнотизированный смотрел на то, как человек умирает прямо на его глазах, это было ни с чем не сравнимое чувство. В нем боролся страх, отвращение к крови и желание помочь. Хоть он не был привязан к умирающему, но простая человеческая солидарность, пересилила боль от оплеухи которую зарядил ему отец, омерзение от крови и страх что сделает только хуже. Он сорвался с места и подбежал к отцу и попытался снять с него рубашку, чтобы осмотреть, но ему не хватало сил.
— Помоги мне его раздеть!! — он попытался придать своему голосу властности, для того чтобы вывести братьев из ступора. Но это было очень сложно сделать пятилетке.
— Зачем? — испуганно спросил Гам.
— Чтобы зажать и перевязать раны! — Боргаф боролся с тошнотой и холодным комком в животе, но со стороны пытался выглядеть так, как будто знает, что делать.
Плачущий Гам смотря на трясущегося пятилетнего брата и устыдился своего бездействия. Этот маленький мальчик точно так же боялся, но в отличие от него, пытался помочь умирающему отцу. Он подошел, и они вдвоём попытались его раздеть. Промучившись несколько минут, ворочая стонущее бесчувственное тело, они так и не смогли этого сделать. Так как он был под два метра ростом и телосложением напоминал настоящего богатыря, даже на том скудном пайке, что у них был.
Боргаф влепил себе пощечину, для того чтобы собраться, паника туманила разум и не дала понять, что он мог уже давно срезать одежду ножом.
— Нож, нож, нож, — ошалело метался Боргаф по дому. Найдя его, он ринулся к отцу и стал аккуратно срезать с него рубашку.
— Ты че удумал, — рыкнул старший, сидя в углу.
Боргаф не стал отвечать и продолжил резать рубаху, старший подорвался с места и остановил его, схватив за руку.
— Ты че умом тронулся? — зашипел он. — В чем он ходить потом будет? — они были по-настоящему бедны. У отца был только один комплект одежды.
Боргаф посмотрел на брата как на идиота. — Если он сейчас истечёт кровью, то она ему не понадобиться. Хоронить можно и голым! — твердость во взгляде мальца очень удивила старшего брата, он отпустил его руку.
Продолжая неумело орудовать ножом он сказал не оборачиваясь. — На печке стоит горшочек с кипяченой водой, принесите его мне. — Гам сорвался с места и стал стучать посудой.
Через минуту он срезал остатки одежды с отца и нашинковал его одежду на бинты, взяв один из бинтов он стал омывать окровавленное тело. После тщательного осмотра он нашел несколько сильных кровоточащих порезов на боку и колотую рану в груди. В его голове мелькали образы о том, как нужно действовать в подобных ситуациях. Боргаф взял кусок ткани, свернул его в несколько раз и вложил в руку Гаму.
— Прижми как можно сильней к ране на груди!
— Зачем? — тупо держа ткань в руках, спросил он.
— Затем, чтобы он не помер, делай то что тебе говорят! — командирский тон от окровавленного мальчугана смотрелся бы довольно комично, если бы не трагедия ситуации.
Брат послушался и приложил ткань к кровоточащей ране на груди.
— Я сказал, прижми что есть сил!! — брат послушался и напор из-под его руки, ослаб.
