Всех своих погибших той же ночью похоронили в большой братской могиле на площади III Интернационала (далеко не последней, как показали дальнейшие события). Заодно тут же, на площади, повесили не успевших сбежать вместе с венграми назначенного немцами бургомистра Алексеевки Фисенко[138] и начальника полиции Ковалева с сотоварищами-полицаями.
Из воспоминаний Галунова И. К. (альт. ист.)
…В тыл к немцам отправили в ночь на вторые сутки операции. Высадились на аэродроме и сразу же в колонну бегом, подальше от планера, к краю летного поля. Проводник из числа штурмовиков нас там встретил, с комбатом переговорил и повел в город. Вскоре мы оказались рядом с жд вокзалом. А там все было разрушено! И наша, и немецкая авиация сильно поработали.
Из вагонов с сорванными дверями и прямо на рельсах валялось раскиданное барахло, какие-то ящики и мешки. Рядом с нами оказался разбитый вагон с сахаром. Целые и разорванные рогожные мешки с высыпавшимся кусковым сахаром валялись прямо под ногами. Ребята быстро запасались сахаром, рассовывая его кто в карманы, а кто в вещевой мешок. Я тоже развязал свой вещмешок, наложил в него немного кусков. Вдруг крики: «Воздух! Воздух!» – и все кинулись врассыпную, прячась кто куда. Недалеко от меня валялся здоровенный камень, я быстро упал за него. Самолетов оказалось всего два или три. Они построчили из пулеметов, в основном по лошадям и технике, а затем улетели. Смотрю – забегали санитары с брезентовыми носилками, кого-то они уже тащили с матерками и стонами…
Командиры построили нас и, костеря самолеты матом, пошли, брякая котелками и лопатами, к передовой.
Еще издалека доносились звуки стрельбы и разрывов с передовой. Навстречу несколько бойцов вели десятка полтора пленных немцев и венгров. Ближе к фронту шли легкораненые, некоторые из них держались за телеги с тяжелоранеными. С марша заняли высоты и сразу стали рыть и строить снежные окопы. И это в сорокаградусный мороз. Но все понимали, что делать это нужно. Жизнь дороже. К утру позиции были почти готовы: в снегу и земле отрыты окопы в полный рост, оборудованы ячейки для стрельбы, ребята еще два блиндажа построили из бревен, принесенных из Алексеевки. Я над своей ячейкой настелил веток и присыпал их снегом, а потом еще водой полил. Снег покрылся ледяной коркой, что дало мне дополнительную защиту от ветра и снега.
Из воспоминаний старшины Кармазина Ю. М. (альт. ист.)
Ночь выдалась довольно темная, снежная и морозная. Разведка, высланная нами к лесу, сообщила, что немцы расположились на отдых, готовят ужин и занимаются ремонтом поврежденных машин.
