Взвод на первый-второй рассчитался сполна
И вкопался по грудь на высотах.
А наутро солдат рассчитала война
На «двухсотых» и только «двухсотых».
Из воспоминаний подполковника Михина (реал. ист.)
Все эти дни мой артдивизион был в резерве комбрига. Нас использовали для поддержки обороняющихся подразделений и затыкания дыр на линии фронта. Вот и в тот день комбригом мне было приказано взять батарею и во что бы то ни стало опередить, задержать и уничтожить прорвавшихся из окружения немцев. В десятке километров от нашего расположения большой отряд врага вырвался из кольца и по широкой балке уходил на запад.
В минувших боях вторая батарея потеряла сразу командира и всех трех взводных, поэтому из трех батарей я выбрал для дела именно ее. Машины еще с утра были загружены снарядами, так что на погрузку в них бойцов орудийных расчетов, санинструктора ушло всего несколько минут.
Мы чуть не опоздали, хотя и мчались на машинах с пушками к месту прорыва на самой высокой скорости.
– Батарее, по всей колонне – беглый огонь! – подаю команду.
Беглый огонь – это как можно более быстро. Беглый огонь – это сумасшедший темп ведения огня. Скорые выстрелы всех четырех наших орудий упруго затрещали по всему фронту батареи – десятки снарядов рвут, опустошают вражескую колонну.
Никогда еще за всю войну мне не приходилось вести огонь по такому скоплению врага. Снаряды рвались в самой гуще неприятеля. Бегущие плечом к плечу солдаты, конные фургоны, зажатые в людской теснине машины в мгновение ока разбрасывались разрывами во все стороны.
Сначала в людском муравейнике разрывами наших снарядов были выхвачены единичные пятна, потом эти пятна-пустоты из трупов и транспортных обломков стали сливаться в обширные черные разводы.
Сквозь космы сизого дыма я видел поверженные машины, разметанные тела людей, коней, перевернутые повозки. В считаные секунды голова колонны по всему фронту и в глубину метров на двести перестала существовать. Но настойчивость немецкого командования и отрешенность их войск были несгибаемы. Повернуть назад они ни в коем случае не хотели. Основная масса лавины длиной в полкилометра, обтекая разрывы снарядов, непреклонно рвалась вперед. Перепрыгивая обломки повозок, трупы людей и лошадей, падая и поднимаясь среди воронок и разрывов, немцы все ближе и ближе подходили к нам.
