Минувшее с разочарованиями и болью рухнувших надежд невозвратно! И власти над будущим не имеет! Теперь всё иначе!
Арий Конрад смотрел на неё и видел перед собой Королеву. Чужую королеву чужой страны из чужого мира. Спокойная, уверенная в своей власти, одетая с немыслимой роскошью. Где та Демира, которую он так тщился забыть эти годы? Где живой огонь чёрных глаз, дерзкая улыбка, вольно раскрылённые плечи?
Нет, Демира не изменилась внешне, время будто свой бег остановило. Она такой же осталась, как пятнадцать лет назад была, но и другой. Наделив её силой и знаниями, Арий Конрад невольно передал ей долгую молодость. Она, как и прежде, была красива, но огонь в её глазах потух, взгляд стал равнодушным и пустым. И будто бремя власти придавило её, привязало к земле, не было той лёгкости, того духа свободы, что он помнил. Драгоценные камни на платье своей тяжестью будто бы легли и на душу её, заслонили блеском, закрыли от вольной жизни.
– Просить прощения хочу за Арию, – голос королевы звучал ровно, – дитя неопытное и своевольное, в неведении своём лишь время отняла у вас, магистр, – и говорила она с ним, как подобало по этикету. Как королева с гостем. Прошлое минуло безвозвратно.
– Впустую потраченного времени мне всегда было жаль, – согласился Арий Конрад.
– Бессмертные ценят время? – удивилась королева.
– Каждый миг драгоценен, – ответил магистр.
– И встреча со мной? – в голосе Демиры не было кокетства, он звучал спокойно и ровно. – Она ведь тоже миг в безумном беге времени.
– О да, – Арий Конрад был искренен в своём ответе, – отрадно видеть, что вы достигли своей цели. Вы королева, вы на троне. Вы счастливы?
– Да, счастлива, магистр. Руана процветает. Торговля шкурами, шелками и коврами идёт успешно. В минувший жнивень большой караван с серебром отбыл в Лемурию. На море пшеницею, мёдом и пряностями торгуем. Пятнадцатое лето, как урожай богатый. Склады полны. Страна не знает горя.
– Я слышал, соседство Норта вам досаждает? – напрямую спросил Арий Конрад.
– Покуда нет, – не смутилась Демира, – но усмотрев угрозу, пойдём войной на Норта. Возьму в союзники Чёрного Велора, верховного жреца бога Сета.
– Достанет ли Велору сил супротив Норта? – в голосе Бессмертного скользнуло лёгкое презрение.
– Достанет, – спокойно отозвалась королева, – я верю в его силу. Кроме того, я думаю над предложением супружества от Чёрного Велора.
Облачко удивления скользнуло по бесстрастному лицу магистра.
– Супружества? – чуть изменившимся голосом переспросил он. – Удачи в выборе! Не ошибитесь, королева.
– Не ошибусь, – уверила его Демира, – чем заполняете вы ваши дни, магистр?
– Я постигаю тайны вечности, – ответил Арий Конрад, – а вы? Чем скрашен ваш досуг?
– Выращиваю розы. Шлифую камни. Вот, в ожерелье алмазы моей огранки.
– А прежде не манило вас искусство ювелира, – напомнил он.
– Теперь люблю, – сказала Демира, – оно тонко, изящно, размеренно, спокойно. Хотите прогуляться, Арий Конрад? Я покажу вам свой розарий.
Магистр не успел ответить. В тронную вошёл Ливий и с церемонным поклоном доложил:
– Посол Киммерии. Что передать? Что королева занята?
– Нет-нет, – возразила Демира, – просите, – и, повернувшись к Арий Конраду, улыбнулась краешками губ, – увидимся за утренней трапезой, магистр.
Арий Конрад встал и молча вышел из тронной.
На анфиладе его ждал Ливий. Взял Бессмертного за руку и повлёк по коридору.
– Как прошла аудиенция? – спросил он.
Арий Конрад настолько был погружён в свои мысли, что не расслышал вопроса, и Ливию пришлось повторить его.
Магистр повернулся и посмотрел в его широко растопыренные добродушные голубые глаза. Его лицо было совсем белым, как манжеты на дорогом камзоле министра, а взгляд настолько тяжёл и угрюм, что Ливий вздрогнул.
– Убери от меня свои глаза, – попросил он, – вина выпьешь?
– Пожалуй, – кивнул Бессмертный.
В покоях министра, потягивая вино, Арий Конрад раскрыл то, что терзало его душу.
– Я не чувствую её, Ливий. Так не должно быть.
– Чего ты не чувствуешь? – не понял тот.
– Той силы, что наделил когда-то Демиру, я не чувствую, – пояснил Арий Конрад, – когда мы шли к Белой Пустыне, я слышал её силу, как зверь чует зверя. Теперь не слышу. И мне странно и досадно это осознание. Как могла она растратить, утерять такой дар? Как могла променять его на эту государственную рутину, на блеск камней? Алмазы гранит!
– Утратила она давно всю силу и забыла знания, – махнул рукою министр, – не было раза с коронации, чтобы я за ней замечал подобные деяния. До того ли ей? Легко ли страною править, такой, как Руана?
– Алмазы гранить находит время! – ядовито заметил Арий Конрад.
– На то и женщина, – ответил Ливий, – а ты что думал? Что блеск острой стали её всю жизнь занимать будет? Ты посмотри, какой она красивой стала! К лицу ей и корона, и дорогих камней сияние!
