— Я покажу вам, каково это на самом деле, — промолвил он. — Так постепенно, как смогу, чтобы вы могли в любой миг остановить меня, прежде чем дело зайдет слишком далеко. После этого я сам постараюсь остановиться, если вы скажете. Если не смогу, используйте силу. Я не знаю, как многое вам известно о мужчинах.
Она прижималась щекой к его лицу, и он на миг почувствовал ее улыбку. Он также чувствовал, как колотится ее сердце, а голос звучал так, словно у нее сдавило горло.
— Гелис утверждает, что ты самый страстный любовник в Брюгге, если верить всем тем девицам, которых она успела расспросить. И что ты всегда говоришь им, что можешь остановиться, но они никогда не просят об этом.
Она была еще совсем дитя. И из-за того, что двое мужчин были с ней жестоки, а мать бессердечна, теперь ему придется соблазнить ее.
Или наоборот. Или ни то и ни другое. Он поднимет ее на руки и отнесет в спальню, и уложит на постель, как станут делить ее будущие любовники. Затем так бережно, как сумеет, он постарается раздеть и ласкать ее, и мягко и нежно провести через все ступени затейливой игры, предваряющей любовное соитие. Затем, — если она не остановит его, — он пустит в ход силу там, где это необходимо, дабы всю свою жизнь она вспоминала лишь новое наслаждение, а не новую боль.
Как все его самые лучшие замыслы, этот исполнился в точности, за тем единственным исключением, что сразу после свершившегося он заснул, чего делать отнюдь не собирался. Но при нынешних обстоятельствах это было вполне объяснимо. Он проснулся в постели, сжимая в объятиях сладко спящую девушку, чьи длинные волосы окутали его тело. Во сне лицо ее выглядело совсем другим: теплым, спокойным, умиротворенным. Где-то в уголках рта еще таилась улыбка, и он улыбнулся в ответ, несомненно, по той же причине. Затем, вернувшись к реальности, выглянул в окно. Слава Богу, на дворе по-прежнему ночь. Прислуга вернется ближе к рассвету, а хозяева дома — еще гораздо позже. И все равно, ему давно следовало уйти прочь.
Обычно он точно знал, сколько времени уйдет на любовные игры, когда повести партнершу к точке высшего наслаждения, как долго продолжать любезничать потом. Но сейчас, разумеется, все было не так, как обычно. И прежде всего необходимо прибраться на кухне и забрать оттуда свою одежду.
Очень осторожно он высвободился из объятий Кателины и бесшумно выскользнул в коридор. Судя по большим песочным часам, до рассвета оставалось около четырех часов. Тем не менее, он даже не стал тратить время на то, чтобы одеться, а быстро принялся за уборку. Под конец кухня выглядела в точности так же, как в тот миг, когда Кателина ввела его в дом через сад.
Едва ли кто-то хватится съеденной похлебки или полотенца, которое оказалось наверху по вполне понятной причине. Оглядевшись, он собрал вещи и засомневался: можно было одеться прямо здесь и уйти, как он поступил бы, если бы не заснул. Но тогда он не сможет по-настоящему с ней проститься.
Сейчас он толком не знал, что делать. Похоже, она была счастлива. Нет, совершенно определенно, она была счастлива Она цеплялась за него в момент высшего наслаждения, словно врата рая закрывались перед ней. После она почти ничего не говорила, но лежала и все время гладила его, словно он был ее новой игрушкой, а затем он заснул.
Впрочем, этому он был даже рад. Он знал, как ведут себя знатные женщины в постели. Некоторые не скрывали своих желаний, вели себя открыто и по-дружески и в ваших объятиях, и вне их. Другие желали, чтобы любовники-слуги хлестали их плетью в кровати, а в остальное время ползали у них под ногами.
Но эта девушка не имела с ними ничего общего. Он гадал, что он сотворил с ней. Возможно, теперь, сделав первый шаг, она так и не выйдет замуж, но станет брать одного любовника за другим, а потом, со временем, перестанет обращать внимание на календарь или на соблюдение приличий и настанет катастрофа.
А, возможно, все кончится хорошо. Возможно, как слишком испуганный ребенок, теперь она успокоится и должным образом выйдет замуж. Возможно, даже будет стремиться к этому.
Он слабо улыбнулся, думая о тех мужчинах, юных и пожилых, которых семья станет навязывать ей. Может быть, ему стоило вести себя чуть скромнее. Но она была очаровательной девушкой, прекрасно сложенной и очень отважной. О прочих ее качествах он ничего не знал, равно как и она не могла знать его, что бы она там ни говорила. С момента своего знакомства они едва ли обменялись десятком фраз. И отнюдь не острый ум она и все прочие так ценили в нем. Это он принимал с готовностью.
Он решился вернуться и открыл дверь спальни. Если она желает, чтобы он ушел, ей достаточно лишь притвориться спящей. Если она спит по-настоящему, он не станет ее будить. В любом случае, она может быть уверена, что при следующей встрече он поприветствует ее с должной почтительностью, как слуга знатную даму.
