Ну или почти удалась. И надо же мне было к исходу дня догнать караван, идущий по тракту в строну столицы. Вот обогнал бы его хоть часом раньше, и не ввязывался бы ни в какие разборки, может и переночевал бы подальше от этого места. Только и успел: поздороваться с главой, да заверить его в том, что моя собака вполне себе мирное существо. Единственный в округе пруд, на берегу которого мы все остановились, служил местом стоянки караванов, вот я и собирался тоже тут переночевать. Расположиться, оглядеться и просто напиться воды никто не успел.
Еще мгновение назад люди не торопясь начинали обустраивать лагерь, и вот уже вокруг кипит бой. Сражается с превосходящим по силам противником стража, вступила в бой личная охрана купцов, схватились за ножи купцы и караванщики. Нападающих заметно больше чем обороняющихся, но хорошее оружие и доспехи сопровождающих караван людей, делают этот перевес почти незаметным. Повинуясь моему жесту Злюка отходит в строну стреноженных лошадей караванщиков, а мы с Малышом вступаем в бой, привычно прикрывая друг друга. Стилет и меч, как влитые, ложатся в мои ладони. Бой идет жестокий и яростный. В караване присутствует сильный маг, но большого преимущества это никому не даёт, слишком много лучников осыпают стрелами всех нас. Вокруг меня падают люди, кричат женщины и дети. Воспользовавшись всеобщей неразберихой десяток разбойников кинулись вытаскивать из под телег спрятавшихся под ними женщин и детей, причем дети им, судя по всему не нужны, к лесу тащат одних женщин, а цепляющихся за них детей откидывают прочь. Убить никого из них не успевают, выручает Малыш. Одного удара его лапы хватает для того, чтобы лихие людишки детей просто покидали и понеслись прочь во всю прыть. Бегают они хорошо и при этом даже успевают волочь за собою захваченных в караване женщин, вот только я бегаю быстрее. Для того, чтобы остановить их стремительный бег времени мне много не понадобилось. Нападают на меня они все вместе и погибают тоже вместе, один за другим. Нашелся среди них один считающий себя самым хитрым. Приставив ржавый нож к шее молодой женщины и удерживая ее перед собой, он начал пятиться к лесу выкрикивая специально для меня свои требования:
– Не подходи! Я убью её! Дай мне уйти!
– Отпусти её и беги, – пожал я плечами.
– Нет, она пойдет со мной!
– Пойдет, пойдет… Никто никуда не пойдет. Ты вот тоже уже никуда непойдешь. Без головы ходить-то не очень удобно. Это я тебе мог бы конечно и объяснить, но вот беда, без головы-то и слушать порой неудобно.
Так, женщины все к детям кинулись, а детки за Малыша все попрятались, а самые маленькие умудрились у него между лап схорониться, благо он большой и лохматый. Шкуру его стрелы не пробивают. Чем не укрытие? Женщины страх весь растеряли, тоже поближе к Малышу пристроились. Придется ему нянькой-сторожем поработать. Вон к нему и Злюка подтянулся. У него очень сильный амулет прикрытия от физического воздействия сейчас работает. Дополнительным щитом послужит. Хорошо.
Что там у нас? Маг выдохся. Амулеты у стражников на последнем издыхании, народу вповалку уже десятка два лежит. Придется вмешаться более активно.
Пленные нужны? Нет. Значит сдерживаться мне так незачем, главное не перепутать тех кто нападет с теми кто защищается.
Да… А вояки из лесного люда не просто плохие, а очень плохие. Стоило взяться за них всерьез, они и закончились. Там где я прошел, раненых нет, одни только мертвые. Никто из нападавших убежать не смог. С тяжелыми ранениями в караване всего двое, остальные точно выживут. Осталось только дождаться, когда обессиливший маг очнется и окажет всем нуждающимся помощь, правда в себя он придет хорошо если к утру, придется мне помочь женщинам. Не смогу я в стороне стоять и смотреть на то, что они делают. Дай волю, они своих любимых залечат прямо насмерть. К утру тяжелых будет не двое, а раз в пять больше. Ну почему? Почему люди не знают как правильно оказывать помощь, но почти никогда в этом не признаются? Почему?
* * *
