В жизни каждого человека — взрослого, а иногда и ребёнка — бывают такие события, когда вся жизнь, пусть очень недолгая, как на большом экране, вдруг встаёт перед глазами.
Не могла сомкнуть глаз Эмма в ту ночь. Лежала тихо, не шевелясь. Эмма была хорошей помощницей матери в доме, внимательной нянькой младшим братьям, ею гордились в школе учительница, друзья.
«Что же я сделала?» — в сотый раз спрашивала она себя, перебирая в памяти события этого дня.
Утро было ясное, тёплое. И день обещал быть таким значительным, радостным. Огорчало только одно: скоро уже костёр, на котором будут принимать в пионеры, а галстука у девочки нет. Сколько раз Зоя Николаевна напоминала Эмминой матери о том, что нужно приобрести галстук, но мать всякий раз прибегала к разным уловкам: то некогда, то слишком крупные деньги — не хочется менять. При этом мать как бы невзначай оговаривалась и называла красный галстук то платком, то косынкой, то лоскутом.
Эмма понимала: не хотят родители, чтобы она стала пионеркой.
С двоюродной сестрой Валей, которой тётка Марта тоже не разрешила вступать в пионеры, Эмма пришла в магазин. Долго не решались девочки обратиться к продавщице: ведь у них не было денег!
Узнав, зачем пришли сюда школьницы, продавщица сняла с полки два пунцовых галстука, вложила в кассу свои деньги и отдала галстуки девочкам.
Быстро бежала Эмма к школе, и, словно перо жар-птицы, горел в вытянутой руке кумачовый галстук.
В тот день вечером высоко в небо взметнулось огненное пламя — первый Эммин пионерский костёр! Вместе с другими ребятами она произнесла слова торжественного обещания.
И теперь, когда от побоев горела спина, Эмма снова и снова про себя повторяла слова пионерской клятвы: «Торжественно обещаю.» клянусь!»
С трудом поднялась Эмма наутро, медленно сложила книжки в сумку.
Молчаливым взглядом проводил её отец до дверей. Ничего не сказал: был уверен, что его наука запомнится надолго.
Но, видно, плохо он знал характер Эммы. Бледная, без единой кровинки в лице, пришла она в школу; молча, неподвижно сидела на уроке. И на груди пионерки, как у всех, алел красный галстук.
— Что-нибудь случилось, Эмма? — почувствовав недоброе, тихо спросила Зоя Николаевна.
И только теперь девочка горько разрыдалась. Учительница всё поняла…
Спокойно встретил Азов Гертер врача, который, осмотрев изуродованную спину девочки, потребовал немедленно положить Эмму в больницу.
Так же хладнокровно он лгал школьным учителям, когда, возмущённые дикой расправой, они пришли к нему домой.
— Никто её не бил, сама… ушиблась. Да и не ваше это дело! — упрямо твердил он с хмурой усмешкой.
— Нет. Это наше дело! — ответили коммунисты села и вместе со школой вступились за маленькую пионерку.
— Не позволим поднимать руку на детей! Не уродуйте их души страхом! — потребовали колхозники на своём собрании.
Гневно выступала на собрании комсомолка Нина Отт — лучшая доярка колхоза, студентка сельскохозяйственного института, член бригады коммунистического труда. Нина-то знала, что такое фанатичная вера родителей! С раннего детства мать заставляла её класть земные поклоны, читать молитвы. Как много потребовалось Нине сил, чтобы выйти из секты и стать хозяйкой своей судьбы! Знала Нина и о судьбе Вали Леонтович из соседнего села Ольгино. Валя отказалась принять крещение в грязной саманной яме и вышла из секты — мать прокляла её. Валя написала в газете, что религия — это ненависть и страх, ложь и обман. За это мать выгнала девушку из дому. Но Валя не сдалась, Она вступила в комсомол, нашла работу.
«Если теперь не отстоять Эмму, то кто знает, как задурманят ей голову эти благочестивые «братья и сёстры», — подумала Нина, взглянув на тётку Марту, и попросила слова.
— Чему могут научить все эти служители бога? Ненавидеть землю, на которой мы живём! Ненавидеть людей, которые нас окружают! — гневно обвиняла Нина сектантов. — Слишком много лгут эти святые люди! Это они, «благолепные и покорные», выгоняют из дому своих детей, если те отказываются от крещения в грязной саманной яме! Это они, «божьи люди», угрожают сейчас убийством учительнице Зое Николаевне Лобко! Вот «святые дела святых отцов»!
Всего лишь несколько дней назад на пионерском костре вожатая тугим узлом связала концы пионерского галстука на груди Эммы и объяснила, что этот узел — символ дружбы борцов трёх поколений: коммунистов, комсомольцев и пионеров. И теперь, когда Азов Гертер жестоко обидел маленькую пионерку, этот символ словно ожил, и старшие взяли под свою защиту младшего товарища.
Школа и колхоз потребовали от прокуратуры суда над Азовом Гертером, посмевшим посягнуть на частицу красного знамени — пионерский галстук — символ великих завоеваний Советской страны. И советское правосудие наказало отца-изувера.
Вслед за Эммой Гертер, доказавшей верность своему красному галстуку, и другие ребята деревни — Андрюша и Федя Гофман, Володя Эмгрунт, Барлебен Рихард — вступили в пионеры.
