Дильмун, Нижнее море (Персидский залив). 2306 год до н. э.
«Священна страна Дильмун, непорочна страна Дильмун, чиста страна Дильмун, священна страна Дильмун»... Строки древнего торжественного гимна назойливо крутились в голове Бхулака, прятавшегося в тёмном закутке порта среди складов, тянувшихся вплоть до храма Матери-земли Нинсикилы. Обычно отсюда до зданий таможни у городских ворот, обращённых к морю, тянулись вереницы осликов с товарами на проверку чиновников. Но не сегодня.
Сейчас здесь были лишь ловцы жемчуга, которых, похоже, вовсе не волновала творящаяся в городе смута. Бхулак видел, как в предрассветных сумерках они отправляются на промысел. Смуглые широкоплечие люди в одних набедренных повязках спускались по каменным причалам к стоящим в гавани тростниковым лодкам. На поясах ныряльщиков висели орудия их ремесла — травяные сетки для собранных раковин и небольшие медные ножи для их вскрытия, на шеях — костяные прищепки для носа.
Людей этих мало интересовали политические страсти, бушующие вокруг их страны — им надо было зарабатывать на жизнь. Но именно добываемый их тяжёлыми и опасными трудами «цветок морей» был символом Дильмуна, им славилась по всему миру небольшая эта страна, раскинувшаяся на нескольких островах и части противолежащего большого полуострова. Говорили даже, что где-то в здешних водах есть волшебная жемчужина, проглотив которую, можно стать бессмертным. Ещё рассказывали, что в давние времена именно за ней прибыл в Дильмун великий царь Урука Гильгамеш, который добыл её так же, как обычный жемчуг — привязал к ноге тяжёлый камень и нырнул в самую глубину.
Царь-герой нашёл волшебную драгоценность, но её похитила у него и съела змея, сама стала бессмертной, а Гильгамеш остался ни с чем. В память об этом прискорбном происшествии дильмунцы до сих пор закапывают под полами своих домов горшок с живой змеёй и жемчужиной в надежде, что это защитит их жилища от всякого зла. Здесь помнили и чтили Гильгамеша, основательно забытого на своей родине с тех пор, как она подпала под власть Аккада.
Из глубин памяти Бхулака выплыло лицо мужа с курчавой чёрной бородой, прямым носом и круглыми бешеными глазами. Лицо поэта-воина и царя воинов, которого на самом деле звали Бильгамес. Теперь, наверное, один лишь Бхулак знал, что история его пребывания в Дильмуне была вовсе не такой, как о ней ныне повествуют. Но кому сейчас нужна настоящая история... Пусть уж лучше закапывают свои горшки под домом.
Тем более что сейчас для него куда более важной фигурой, чем ушедший в глубь веков Бильгамес, был другой царь, внешне вовсе не похожий на забытого стародавнего героя.
Бхулак пошевелился и вновь ощутил тупую боль в спине, куда пришёлся удар копьём. Рана уже затянулась, но сильно повреждённые внутренние ткани бурно срастались, и это было больно. Вдобавок к боли он очень хотел есть и пить. И ещё смертельно устал. Но всё это не освобождало его от необходимости продолжать исполнять миссию.
Вернее, две миссии, преследовавшие одну и ту же цель. Внешняя — от владыки Аккада Шаррукина, незаконного сын водоноса и жрицы, прошедшего путь от виночерпия до царя, захватившего и Урук, и многие другие города страны Киэнги, и омывшего остриё своего копья в водах Нижнего моря. Теперь же он бросил свой жадный взор на Дильмун, откуда некогда пришли в Двуречье предки народа, позже названного шумерами. Но Шаррукина интересовало не это, и не обретение бессмертия, как Гильгамеша, этот царь не жаждал сделаться хранителем перехода из нашего мира в потусторонний, который, как поговаривали, скрывается где-то в Дильмуне. Просто эта страна была одним из самых важных узлов торговли между народами и царствами.
