– Мне сказали,- произнес наконец Лит Ахн, медленно и четко обращаясь к девушке по-алаагски, с ударением на каждом слове,- что ты понимаешь немного на истинном языке. Это правда?
Мария медлила с ответом, и Шейн мог предположить причину. Вопрос был сформулирован в виде слишком длинного предложения, которое ей трудно было понять.
– Этот зверь боится… погрешимый господин,- запинаясь, сказала она наконец по-алаагски.
– Этого не нужно,- медленно проговорил Лит Ахн,- Ты понимаешь меня? Не надо бояться. Почему ты боишься?
На этот раз короткие предложения и повторение некоторых слов позволили Марии понять их и угадать общий смысл; и повторение «боишься» вместе с конструкцией последнего предложения, указывающей на то, что это вопрос, позволило ей понять смысл.
– Первый погрешимый господин,- сказала она. Лит Ахн уставился на нее тем пристальным взглядом,
который у алаагов выражал неодобрение.
– Разумеется, я Первый Капитан, то есть первый среди тех, которых называют непогрешимыми,- сказал он.- Но это не имеет никакого отношения к вопросу, который я тебе задал. Интересно, поняла ли ты меня? Шейн-зверь, она меня поняла или просто не может правильно изъясниться на истинном языке?
– Если непогрешимый господин позволит мне высказать свое мнение, то думаю, что верно последнее,- вымолвил Шейн намеренно бесстрастным голосом,- Думаю, она пытается сказать, что боится, потому что вы первый из расы
– А-а,- сказал Лит Ахн.- Понимаю.
Он снова стал разглядывать Марию.
– Не бойся,- повторил он.
Это была обычная фраза в обращении алаагов к людям, и ее знали и даже передразнивали и высмеивали люди, никогда не имевшие дела лично с алаагами. Шейн расслабился. Сначала Лит Ахн стал говорить на уровне, превышающем уровень понимания Марии и ее способность разговаривать по-алаагски. Последняя фраза была другой. Мария, вероятно, узнала бы ее, даже если бы никогда не встречалась с Шейном.
- Подойди,- вымолвил Лит Ахн.
Другая команда из словаря чужаков, обычно понятная людям. Мария сразу откликнулась, выйдя вперед, как научил ее Шейн, и остановившись на расстоянии трех ала-агских шагов от внешнего края стола Первого Капитана.
Лит Ахн ничего не сказал, но это молчание обрадовало Шейна не меньше, чем слово одобрения от человека в подобной ситуации.
– Мне сказали, что ты - здоровый зверь. Он понимает эти слова, Шейн-зверь?
– Не думаю, непогрешимый господин.
– Тогда скажи ей это на ее языке.
– Первый Капитан говорит, что ему сказали, будто ты здоровый зверь,- проговорил Шейн по-английски.
– Я всегда была здоровой,- ответила Мария, тоже по-английски.
– Этот зверь, непогрешимый господин, говорит, что всегда был здоровым.
– Хорошо. Пусть он скажет мне несколько фраз на истинном языке.
– Первый Капитан приказывает тебе продемонстрировать свои знания, сказав некоторые вещи из того, что ты знаешь по-алаагски.
– Может ли этот зверь быть вам полезен, непогрешимый господин?
– Хорошо. Продолжай,- сказал Лит Ахн, ибо Мария остановилась после первой фразы, очевидно, ожидая ответа.
– Просто продолжай говорить по-алаагски, пока тебе не велят остановиться,- произнес Шейн по-английски.
– Этот зверь - невинный зверь…погрешимый господин. Этот зверь немедленно уйдет. Этот зверь не понимает истинного языка. Этот зверь слушает и повинуется. Этот зверь не знает здешних зверей и никогда не видел этих зверей раньше. Этот зверь не знает, куда его пошлет…по-грешимый господин. Единственное желание этого зверя - подчиняться господину и всем персонам истинной расы…
– Достаточно,- проговорил Лит Ахн. Мария, к радости Шейна, сразу же поняла и замолчала.- Интересное выступление одного из зверей, никогда не обучавшегося речи и хорошим манерам. Что он будет делать, если мы просто отправим его обратно туда, откуда взяли, Шейн-зверь?
– Не знаю, непогрешимый господин. Полагаю, будет работать, как и раньше это делал, среди скота, не имеющего непосредственных контактов с истинными персонами.
