И я поспешил. Там был староста Драгош с двумя своими здоровыми сыновьями и еще с десяток мужиков. Все пятеро пэкашеров стояли на деревянной скамье под дубом с петлями на шеях. Винс ругался грязными словами, призывая кары на головы селян. Увидев меня, ухмыльнулся:
– А тебя, сволочь, найду и буду сливать, пока не обнулишься.
Драгош кивнул, и тот самый мужичок, не вынимая своей трубки изо рта, привычным отработанным движением пнул скамейку. Пэкашеры повисли и задергали ногами, я отвернулся.
– Забирать с них что-нибудь будешь? – спросил меня староста, когда все было кончено.
– Да, одну вещь с моего товарища.
По дороге я отписался БээС, которая одна была в этот ранний час онлайн, с просьбой скинуть список дропнувшихся с них вещей. Про топор-то я уже знал, мне, оказывается, вчера Хагрим весь чат этим топором заспамил. Выяснилось, что кроме секиры, никто ничего серьезного не лишился, за исключением нескольких эликсиров и небольшой суммы денег. Значит, карма у ребят хорошая. А вот с убийц других игроков по традиционным правилам в лут выпадало почти все имущество. Я подошел, подобрал топор гнома и убрал его в инвентарь.
Когда мы вернулись, девочка болтала ногами, сидя за столом, жевала мягкий, только из печи хлеб, макая его в плошку с медом и запивая теплым молоком.
– Набалуете мне девку, – буркнул я.
– Заслужила, – улыбнулась Ганна, жена хозяина.
– Ну? – спросил Драгош, усаживаясь за стол и приглашая меня. – Говорите, чем отблагодарить вас, люди прохожие. Понимаю, что лекарство не дешево обошлось. Да и деньгами помощь не измерить.
Я уселся и налил молока из кринки.
– Моей заслуги тут нет. Пусть она говорит, – кивнул на Шаю.
Та отодвинула пустую кружку, отряхнула пальчики от крошек и вдруг, сузив глаза, пристально посмотрела на хозяина.
– Знаю, что ты – не простой человек.
Староста нахмурился. Ганна, стоявшая у печи, нервно затеребила руками передник.
– Откель прознала, егоза?
– Вижу.
– А коли и так? – прищурился Драгош.
– Нам до того дела нет, – успокаивающе вытянула ладошку вперед девочка. – Что ты перевертыш, в том вины твоей нет. Знаю, что от отца к старшему сыну дар передается. И что душегубства на тебе нет, тоже знаю.
Староста помолчал, потом кивнул:
– В полную Луну перекидываюсь медведем, лосося на реке бью, бывает, оленя заломаю. Людей не трогаю. А тут по моим следам дикий бер к хутору приблудился, вот Игнат на него и наткнулся… Так, к чему клонишь, целительница?
– В лесу твоем скрыта вещь, которая мне нужна. Прошу дозволения ее взять.
– Скрыта, – кивнул перевертыш, – чую я ее. Примерное место укажу, да, только, как ее отыщешь?
– Эл найдет, – самонадеянно кивнула на меня Шая.
Я хотел уже было осадить зарвавшуюся мелкую, но ее, видать, понесло.
– Еще хочу заглянуть в твою книгу рун. Видела рунескрипт, тобой составленный, в изголовье больного. Сам такое не придумаешь.
– Не по обычаю это, – насупился мужик. – Книга испокон в семье передается, чужим показывать заповедано.
В этот момент откуда-то из-за печи послышалось кряхтенье и покашливание. Жена хозяина аж охнула от неожиданности.
– Обстоятельства, значицца, так обстоят, – донесся оттуда скрипучий голос. – Ох, едрить меня налево, что-то я не то загнул. В обчем, Драгош, просьба была от самого́ Деда ко всему обчеству, этим двоим подмогнуть при случае, абы таковой случится… Мышкин хвост, труба на бане – опять ерунду сказал.
– Ну, раз обчество просит, – развел руками староста, – то кто я такой, чтобы быть против. Выйдите-ка все избы, мы тут с мало́й посекретничаем.
– Ищи, Эл, ищи, – понукала Шая, сидя верхом на ослике.
Я шел впереди и старательно пытался что-нибудь увидеть или почувствовать, пользуясь свойствами шляпы. Однако, это уже был перебор. Я остановился, вытянул кожаный пояс из матерчатых петель своего балахона, сложил его вдвое и угрожающе хлестнул по ладони.
– А ну-ка, слезай. Сейчас ума-то тебе вложу через одно место.
– Фу, Эл, – возмущенно сказала девочка.
Я понимал, что она хотела выразить так свое отношение к моим методам воспитания, но прозвучало, как очередная собачья команда. И я сорвался.
– Я кому сказал, отойти в лес и ждать меня! – заорал я. – Куда ты полезла? Мы о чем договаривались, когда я тебя с собой брал? Да, пропади ты пропадом, увязалась на мою шею.
Губы девочки задрожали, но она вновь сдержала слезы.
– Мне очень было надо, – сказала она тихо.
Плакать она будет следующей ночью, когда подумает, что я уснул. Я услышу, но ничего не скажу.
А сейчас я поднял руку, призывая ее помолчать, и двинулся к сосне за ее спиной, где на мгновение вспыхнуло у корней сияние. Остановился и снова увидел подсвеченное место.
– Тут, – ткнул я пальцем.
Раскопки не затянулись. Шая вытащила из лунки миниатюрную деревянную шкатулку, раскрыла и достала из нее кольцо. Отерла рукавом, потом протянула мне. Я взял и вгляделся:
– Мамин подарок? – спросил я, вспомнив обстоятельства нашей первой встречи.
Уровня мне на этот раз не обломилось, и в мировом чате никаких сообщений не было. И слава великому рандому, мне спокойней.
