Читать Путь Рукожопа Онлайн и Бесплатно. Библиотека Читка

Вам предлагается задание @#&&#* <ошибка></emphasis><emphasis>Условие: ^%##@~\*%%##@ <ошибка></emphasis><emphasis>Награда: Жизнь <ошибка></emphasis><emphasis>Штраф за отказ или провал задания: Смерть <ошибка></emphasis><emphasis>Принять? Да/Нет</emphasis>Я, не веря глазам, еще раз перечитал эти кракозябры. – Да это пердимонокль какой-то, а не задание, – сказал я. – Что сделать-то надо? – Уверяю тебя, в нужный момент ты все узнаешь, – тем же тусклым голосом проговорил искин. – Кстати, штраф тут не фигура речи. Что бы ты лучше понял… Собеседник сделал легкое движение рукой, и в следующую секунду я понял, что не могу дышать. Продолжалось это не так долго, но достаточно, чтобы кровь прилила к голове, а в глазах потемнело. А затем, повинуясь следующему жесту, я смог хрипло втянуть в себя воздух, обжигая глотку. – Как ты понимаешь, Антон, все капсулы и их системы жизнеобеспечения управляются искинами. Защита у них хорошая, но для меня обойти ее труда не составляет. Итак, твое решение? – Да, – просипел я, нажимая виртуальную кнопку. – Уровни верни, как я задание стану выполнять? – Это тебе не требуется. Здесь, что первый, что шестнадцатый – все едино. И вот еще, что… Но тут сидящий напротив меня поднял голову, будто к чему-то прислушиваясь, затем сказал с явно выраженной досадой: – Ах, как не вовремя-то. Это была первая его эмоция за все время разговора. А в следующий миг стены замка вокруг меня исчезли. Не растаяли медленно, не превратились в дымку, а просто исчезли в момент. На траве вокруг плоского скального выступа паслись наши лошади, а на самом выступе остался столб, к которому я туго был притянут. Исчез и мой собеседник с креслом и стулом, но только чтобы через секунду возникнуть прямо передом мной. В его руке появился небольшой кинжал. – Тебе это понадобится. Не прощаюсь. В мой инвентарь добавился предмет, а искин покинул локацию. На этот раз, окончательно. Но в последний момент мне все-таки удалось рассмотреть его лицо. <empty-line/>Даэрон Светлый не спеша обошел мой столб, озадаченно разглядывая. Я взглянул на системное время – без двадцати четыре. Рановато эльф заявился. – Развяжи, – попросил я. Он не спешил помочь. – Послушай, Антон, – начал он, – давай поговорим, как взрослые люди. Ты в игре новичок, да и вряд ли будешь продолжать, независимо от исхода в реале. Понятно, уже в курсе моей ситуации. Сам выяснил, или кто-то на него вышел? – А мы… я мог бы тебе помочь. Готов прямо сейчас перевести тебе полмиллиона в золоте здесь в игре, и еще столько же на открытый на твое имя счет в оффшоре. А тебе всего лишь надо передать мне квест. Антон, это миллион. Реальный! Подумай, тебе хватит и на продление аккаунта, и на оплату хороших врачей. Все в выигрыше, всем хорошо. Ну? – Баранки гну. Развяжи, длинноухий. Он нехорошо прищурился и сделал шаг в мою сторону, но тут раздался голос Даши, которая спросила с очень нехорошими интонациями: – А что здесь такое происходит, мальчики? Эта, кстати, тоже раньше времени заявилась. Что-то там происходит в сферах, куда мне нет доступа, сжимается какая-то пружина. Как бы откатом не накрыло, когда она распрямится. Впрочем, что это я? Уже накрыло. Неподалеку возникла фигура Хагрима. – Извините, не спалось сегодня, – сказал гном, подходя ко мне. – Не знал, что у вас тут ролевые игры. Вчера он нажрался, сегодня обнаружился привязанным голым к столбу. Жду не дождусь завтрашнего утра, чтобы посмотреть, что еще Антоха учудит. А ну, дыхни. Он приблизил свое лицо к моему. Я дыхнул. – Трезвый, – пожал гном плечами, а потом всмотрелся в меня и присвистнул. – Это как же так-то, Антон? Кто ж тебя уделал, как бог черепаху? – Да развяжет меня кто-нибудь уже?! – заорал я. <empty-line/>Наш отряд неспешно двигался по направлению метки на Компасе мертвого капитана, который утром чудесным образом снова заработал. Про ночное приключение я рассказывать не стал. Все очень сложно, как верно подметил искин. Слишком долго объяснять, слишком много ниточек потянет рассказ за собой. А в отряде были уши, которым это не предназначалось. Возможно, даже, и не одна пара. Отделался историей в стиле «упал густой туман, вдохнул, потерял сознание, очнулся – столб». Вряд ли мне поверили, но с вопросами отстали. Хагрим откопал у себя в инвентаре «Простую робу каменотеса», которая представляла из себя что-то вроде брезентового комбинезона и не имела требований по статам. Ее я и надел. Периодически я начинал клевать носом и, чтобы не заснуть, стал еще раз проворачивать в голове ночной разговор. Если это был глобальный искин игры, то зачем ему понадобилось являться лично, а не просто подсунуть мне квест игровыми методами? И почему мне был предложен выбор – принять или отказаться? Раньше уже попадались ультимативные задания, которые впаривались игроку без всякого его согласия. А еще я покопался в настройках персонажа и выяснил, что обнулили меня не совсем. Да, уровень вернулся к стартовому показателю, но вот набранные за время самостоятельной игры статы преспокойно лежали себе нераспределенными. Остался весь накопленный свободный опыт, который я не тратил. Остались прокачанные ремесленные навыки и боевые умения, и я мог ими пользоваться, невзирая на их требования к уровню персонажа. А все почему? Потому что склонность Истинного Хаоса игнорировала эти требования, а склонность никуда не делась. Значит, глобальному искину не все подвластно в игре? Статы я раскидывать заново не стал, пусть пока побудут так. Мой конь плелся позади каравана. Я достал из инвентаря и еще раз осмотрел небольшой обоюдоострый кинжал с черным матовым лезвием, лишь по краю которого хищно поблескивала узкая полоска бритвенной заточки: <emphasis>«Легендарный кинжал последнего удара»</emphasis><emphasis>Требования: Нет</emphasis><emphasis>Прочность: 1/1</emphasis><emphasis>Внимание, квестовый предмет, может быть применен только один раз. Если вы утеряете предмет или используете не по назначению, получить его повторно будет невозможно, а задание будет считаться проваленным.</emphasis></section><section><title>Глава 31</title>В полдень наш отряд потерял Настю. Сначала мы поднимались на предгорное плато, до которого я так и не добрался ночью. Здесь перед нами открылся вид на горный хребет, чьи пики сейчас были неразличимы за густым нависшим туманом. Судя по всему, наш путь лежал дальше за горы. Но сначала предстояло преодолеть отроги по одному из двух ущелий, которые зияли впереди своими зловещими проходами, словно заманивая путников в свое узкое извилистое нутро. В неизвестность. – И через какое попрем? – поинтересовался Хагрим, когда мы расположились на короткий отдых перед дальнейшим броском. Даша еще раз сверилась с картой: – В принципе, народ через оба ходил. – То есть оба безопасны? – Это пустоши, здесь нет безопасных путей. Там, где вчера спокойно прошел слабый одиночка, завтра может слиться сильный отряд. Здесь динамическая локация, все меняется каждую минуту. Я невольно вспомнил ночное приключение и поежился. Размышляя о произошедшем, все больше приходил к мысли, что если я и имел беседу с искином, то не с самым главным в игре. Либо же глобальный ИИ не так всемогущ, как хотел это показать. Слишком все театрально, слишком сложная схема с какими-то мелочными деталями и эпизодами. Понятно, что свою игру этот электронный мозг затеял по-крупному, но вот средства выбирает неадекватные. Как бы это объяснить… Вот, представьте, что к Земле подлетел космический флот каких-нибудь агрессивных рептилоидов. Окружили нас, нацелились лазерами, а потом вышли на связь и говорят, мол, разговаривать будем только с Антоном Вяземцевым, у нас для него есть важное задание, подайте его сюда. И ночью ко мне в съемную однушку в Черемушках приезжает министр обороны или лично президент и просит спасти человечество. А я стою такой в трусах, дожевывая пельмень, и говорю: «Гамно вопрос, сделаем». Убедительно? Вот, то-то и оно. – Левое ущелье покороче и потише в плане возможных неприятных сюрпризов, – разъяснила Дарья, – но правое выведет нас гораздо ближе к входу в пещеру. Иначе по открытому месту много придется шагать. – Какую еще пещеру? – недовольно спросила сестру Настя. – Которая ведет в подземные ходы под горой. Нам же на ту сторону надо попасть? – Я думала, ве́рхом через перевал пойдем. – Никто еще ни разу не прошел. По крайней мере, про такое неизвестно. Хагрим почесал в бороде, мечтательно глядя на туманные горы: – Ходы под горой. Вот о чем я мечтал, когда регал гнома. – Тоже мне, Король-Под-Горой в Казад-Думе, – хмыкнула Быстрая Смерть. Она сегодня была не в духе. То ли со слившимся ранее Ланселотом их связывало нечто большее, чем игра, то ли просто надоело с нами таскаться. – Как там Ланс, кстати? – поинтересовался я. – Говорили с ним в реале? – Приняли его в «Последнем приюте», – сказала БээС. – Белые львы два раза обнулить успели, прежде чем он офнулся. Я вечером из капсулы вылезаю, а он… Тут она осеклась и покраснела, поняв, что сказала лишнего. Точно, сладкая парочка. – Все, подъем, – скомандовала Дарья, прерывая неловкую паузу. – Идем по правому ущелью. Эльф, кстати, все время отмалчивался, а я до этого не находил момента, чтобы поговорить с притащившей его в отряд Дашей. Но тут возле лошадей мы оказались с ней поблизости, чуть в стороне от других. Делая вид, что подтягиваю подпругу у седла, я тихо спросил: – Ты этого своего эльфа давно знаешь? Что за человек? – С детства, – ответила девушка, как мне показалось, с легкой досадой. – Наши отцы служили вместе, дачные участки рядом. Потом Андрей Анатольевич, отец Гоши, ушел в бизнес, но продолжаем общаться семьями до сих пор. Ничего плохого сказать, в общем-то, про него не могу, но… – Но? – С чего-то наши родители дружно решили, что мы с ним прекрасная пара. Да и он за мной приударяет. И поменялся он в последнее время, или это я к нему внимательнее присмотрелась. А ты к чему вообще спросил? Что-то разоткровенничалась капитанша, будто оправдывается. – Гоша, значит? – усмехнулся я. – Он, когда утром раньше всех заявился, потребовал, чтобы я ему квест передал. И он знал о моей ситуации в реале. Даша удивленно посмотрела на меня: – Я ему ничего про тебя не говорила. Даже подробности задания не сообщала, просто попросила помочь, – она подумала секунду. – Сегодня после логаута разберусь и приму решение. Мы еще усаживались на лошадей, когда послышался удивленный Настин голос: – А это еще что такое? Я обернулся. С того места, откуда мы поднялись на плато, к нам приближался отряд гоблинов. Навскидку их было около пяти десятков воинов, большей частью пеших. Но десяток зеленомордых передвигалась верхом на огромных волках. – Ходу, ходу, – скомандовала валькирия, и мы пустили лошадей рысью. – Заскочим в ущелье, кину завесу, это их прилично задержит. Просвистело несколько стрел, гоблины на волках с громким визгом бросились нас догонять, и двигались они заметно быстрее нашего груженого дорожными припасами каравана. Даэрон на ходу выпустил за спину несколько стрел, сбив одного из вражеских всадников, но было понятно, что втянуться в ущелье мы не успеваем. Всадники, догнав, свяжут нас боем. Возможно, с ними мы и сможем справиться, но остальная подоспевшая толпа нас просто сомнет количеством. Настя выпустила своего питомца, а когда Фафнир бросился навстречу погоне, сама развернула коня, останавливаясь. В руках у нее появился какой-то предмет с заклинанием. В боевом чате всплыло сообщение от девушки: <emphasis>«Задержу, насколько смогу. Удачи».</emphasis>Когда мы заскочили в створ ущелья, ник Дерзкой Дряни в списке отряда окрасился красным. Даша закусила губу, осадила коня и махнула нам рукой, чтобы мы продолжали движение, а сама принялась читать заклинание завесы. <empty-line/>– Извините, ребята, но лошадок придется здесь бросить. Под горой мы с ними не пройдем, – сказала Дарья. – Берем самое необходимое, что можем нести. Вход в подгорные лабиринты не впечатлял – дыра высотой метра два. Я поднял голову. Скальная стена вертикально уходила вверх, теряясь в сером мареве, эта же стена тянулась вправо и влево, насколько хватало видимости. Мы спешились возле огромного дерева, которое единственное росло на площадке перед пещерой. Даже представить не могу, сколько было бы такому исполину лет, расти он в реальном мире. Ствол и впятером вряд ли обхватишь. Все уже собрались и потихоньку подтягивались под низкий свод. Я же замешкался возле дерева, копаясь в седельных сумках. Чертовски жаль было бросать своего Говноконя вот так на растерзание гоблинов. Да, я мог возродить его потом в любой конюшне, но как-то это было не по-человечески, привык я к нему за время пути. – Извини, дружище, – я потрепал животное по холке, – так надо. Конь смотрел на меня грустно, но будто бы понимающе. Я все еще медлил, что-то удерживало меня от того, чтобы шагнуть под сотни тысяч тонн скальной породы. А еще в груди начала нарастать знакомая тяжесть, отдававшаяся болью при каждом вздохе. Все, кроме меня и эльфа уже зашли в пещеру и остановились в ожидании. Даэрон стоял рядом с входом и смотрел на меня. – Антон, давай быстрее, – крикнула Дарья, – завеса уже спала, через пару минут они будут тут. В следующую секунду Даэрон нагнулся, поднял с земли осколок известняка и быстро начертил им на скале возле пещерного проема руну, а затем так же стремительно выхватил из ячейки на поясе склянку с чем-то темным и с размаху швырнул ее о камень. Склянка брызнула осколками, в разлившемся чернильном пятне руна ослепительно вспыхнула, а затем свод пещеры обрушился лавиной камней, отсекая моих друзей и запирая их в подземных лабиринтах. По массивности обвала было ясно, что выйти они теперь смогут только с противоположной стороны горного хребта. В чате от Дарьи появилось только одно слово: <emphasis>«Мразь».</emphasis>Хагрим тоже что-то писал, но сообщения от него сыпались почти пустыми, с одними предлогами – фильтр резал нецензурщину. Но и по предлогам было понятно, что Камасутра бледнеет по сравнению с теми позами, в которых гном обещал поиметь эльфа. Я на секунду отвлекся на чат, поэтому только услышал, как свистнула стрела, выпущенная Даэроном, а затем левое плечо пронзила резкая боль. Наконечник прошел под ключицей и намертво пригвоздил меня к стволу дерева. Левая рука повисла плетью и стремительно немела, полоса ХП ушла в желтую зону и продолжала медленно сокращаться. То ли кровотечение, то ли стрела зачарована какой-то гадостью. – Предложение остается в силе, – сказал эльф, подходя ко мне. – Решай быстро, Антон. Либо передаешь задание мне за миллион, либо сливаю, и львы на точке потрошат тебя совершенно бесплатно. По-моему, выбор совершенно очевиден. Как ни печально признавать, но выбор на сей раз действительно был очевиден. Верил ли я с самого начала, что вся эта затея с глобальным квестом может увенчаться успехом? Нет, конечно. Сейчас даже не смог бы сформулировать, зачем я в это ввязался. Крафтил бы себе потихоньку алхимию и зарабатывал проки на фейлах со своими навыками, шляпой и уникальной кривой раскачкой персонажа. Шая – вот, пожалуй, единственная причина, из-за которой я так упрямо перся в эти Темные пустоши. За всей историей с этой непоседливой девчонкой крылась какая-то загадка. Зачем-то ей надо попасть вместе со мной в ту точку, где система наконец выдаст свое долгожданное «Поздравляем! Вы выполнили скрытое задание». Это я еще в самом начале почувствовал. Но Шая пропала, и увижу ли я ее вновь – неизвестно. Мой магический посох мертвым грузом лежал в инвентаре, поскольку имел требования на статы и умения, которые я так и не раскинул после обнуления меня искином. Да и вряд ли я что-то мог серьезно противопоставить сейчас высокоуровнему эльфу в комплекте с легендарными шмотками. Одноразовый квестовый кинжал? Судя по тому, что таинственное задание не обновилось, время этого оружия еще не пришло. – Считаю до трех, – эльф поднял лук и натянул тетиву. Пора было решать, но внутренний Овен бесстрастным тоном твердил: «Посылай этого метросексуала подальше, и пусть будет, что будет». Ему, Овну, хорошо изнутри советы давать, а вот организм с ним не согласен, памятуя о круизе на китайском корабле. После слова «два» Гоша, целя мне прямо в глаз, сказал: – Дурак ты. Зря. И спустил тетиву. Но мгновением раньше со стороны ущелья, откуда мы пришли к подножию горы, вылетели три черные стрелы, поразившие эльфа. Его рука дрогнула, и выстрел смазался, стрела разодрала мне щеку, вонзившись в дерево. Попадания Даэрону сильно не повредили, но теперь он вынужден был переключить свое внимание на гоблинов, вылетевших на площадку перед пещерой на своих волках. За ними подтягивался и пеший отряд, понемногу беря нас в кольцо. Держался он, как по мне, довольно долго, хотя и напоминал в финале схватки подушечку для булавок. А с простреленными руками и ногами лучник много не навоюет, его сила в быстрых перемещениях и в ловкости. Всадники закружили карусель вокруг слабеющего эльфа, и в конце концов вожак отряда, судя по габаритам и убранству доспехов, нанес коротким копьем последний смертельный удар в слабо защищенную шею противника. Вожак что-то прокричал, и крики этот подхватили остальные зеленомордые, потрясая в воздухе оружием. Ударом пяток он направил своего волка прямо ко мне, морда зверя оказалась в каких-то сантиметрах от моего лица, так близко, что я чувствовал зловонный жар, испускаемый при дыхании. Гоблины тоже сгрудились вокруг, а их главарь разглядывал меня с кривой ухмылкой, потом произнес что-то на гортанном языке. Судя по тому, как все заржали, отпустил какую-то шуточку в мой адрес. – Твоя такая жалкий, – наконец сказал он, обращаясь ко мне, – что нету чести убивать. Плохая воин. Кушать тебя станем, как барашка, вместе с конями. Это его заявление вызвало новый взрыв воодушевления среди гоблинов. И вот тут я реально пожалел, что не отдал Гоше квест несколько минут назад. Я уже собирался сказать что-нибудь героическое напоследок, вроде «Кушайте, гады, всех не перекушаете», но тут послышалось хлопанье крыльев, и на древко стрелы, торчащее из моей груди, опустился ворон, про которого я как-то и забыл за всеми этими событиями. Птица, между прочим, немаленькая, поэтому я сжал зубы, испытывая острую боль в потревоженной ране. И не сразу обратил внимание, что в рядах гоблинов воцарилась тишина. Из их рядов выбрался сухощавый старичок, подошел к вождю и что-то зашептал тому на ухо. Если судить по множеству самых странных амулетов, которыми старик был увешан словно праздничная елка, это был шаман. – Игх Нагх! – крикнул вождь, спешиваясь со своего животного. Его примеру последовали остальные всадники, а потом все гоблины, кроме шамана, повалились на колени, склонили лбы к самой земле и простерли в мою сторону руки. Шаман же поставил мне под ноги и ловко разжег небольшое кадило, извлек откуда-то бубен и принялся отплясывать вокруг с монотонным заунывным напевом. В его словах я разбирал только все тот же периодически повторяющийся возглас «Игх Нагх», при котором гоблины поднимали руки к небу, а затем снова склонялись к земле. Не знаю, сколько это продолжалось, потому что из-за вонючего дыма и монотонного стука бубна вскоре впал не то в транс, не то в забытье. К тому же та дрянь, которая была наложена на стрелу эльфа в виде яда или заклятия, продолжала действовать, понемногу вытягивая из меня жизненные силы. В себя я пришел от того, что ворон решил переместиться с древка стрелы на ближайший сук. Очнувшись от резкой боли, я зашипел и открыл глаза. Начинало смеркаться, последние гоблины покидали поляну, направляясь в сторону ущелья и уводя за собой наших лошадей. – Эй! – крикнул я. – Коня моего оставьте! Но никто даже не оглянулся. А вскоре я остался в сгущающихся сумерках один, если не считать дремлющего в ветвях надо мной ворона. Посмотрел боевой чат нашего отряда. Поскольку на мне еще висел действующий свиток «оленя», то при получении мной урона члены отряда, находившиеся в тот момент офлайн, покинули его состав. Сейчас в отряде числились три ника: я, Лонг Дарк и Хагрим Топор. Эльф, похоже, вышел сам, либо его кикнула Дарья. Что случилось с БээС там в пещерах я не знал, но в отряде ее больше не было. А заново сформировать рейдовый отряд можно было, только вновь собравшись вместе. В онлайне я был сейчас один. Попробовал в очередной раз стукнуться к Васе, но отсюда ни его админский канал, ни игровой были недоступны. Ладно, надо как-то выбираться. Я попробовал просто двинуться вперед вдоль древка, понемногу протаскивая его сквозь рану, но сразу понял, что ни физических, ни моральных сил терпеть такую боль у меня не хватит. А ведь на конце еще было оперение. Сломать стрелу я тоже не мог. Левую руку вообще не чувствовал, а одной правой это сделать нереально. Оставалось одно. Я извлек из инвентаря легендарный квестовый кинжал и, молясь рандому, чтобы тот не засчитал это за использование предмета, принялся потихоньку подпиливать древко возле са́мой раны. Несколько раз проваливался от боли в полузабытье, но клинка из руки не выпустил. Наконец, решив, что надрез достаточно глубокий, убрал кинжал, взялся за стрелу и, сжав зубы, со всей силы надавил на нее, понимая, что на вторую попытку меня уже не хватит. В себя пришел уже ночью от холода, сползавшего сюда с вершины горы. Первым делом убедился, что свободен и лежу на земле. Рука по-прежнему была словно чужая, а рана пульсировала болью. Кажется, у меня поднялась температура, если такое вообще возможно в игре. Я встал и медленно побрел к тому месту, где гоблины повыбрасывали все ненужное по их мнению из седельных сумок наших лошадей. Кучка была небольшая, но кое-что из еды и флягу с водой мне найти удалось. Зелий лечения, к сожалению, не было, а свои я все извел за время похода. В последний раз взглянул на заваленный вход пещеры. Теперь мне оставался только один путь – через перевал. И путь этот, как сказала Дарья, до сих пор никому преодолеть не удалось. – Двигаем, – сказал я ворону. – Не знаю, что ты и зачем, но на всякий случай спасибо. И я поковылял вправо вдоль скальной стены, туда, где раньше на карте видел проход, предположительно выводящий на долгий путь наверх к перевалу. Шел и размышлял о том, что же такое случилось с гоблинами, когда они увидели черную птицу на торчащей из меня стреле? За кого они нас приняли? Попытался представить эту картину со стороны, и что-то такое зашевелилось в голове, какое-то воспоминание. А потом внезапно вспомнил иллюстрацию из книги с мифами народов мира. Скандинавского бога Одина называли еще богом повешенных за то, что тот однажды распял себя на священном дереве, пригвоздив копьем. И был, вроде, у Одина ворон, или два, это я точно не помню. Это, что же выходит, гоблины приняли меня за самого́ бога войны и поклонялись мне? Нет, я еще понимаю, были бы на их месте нордлинги или ребята из Дикой Охоты. Но, гоблины? Правда, Один, провисев сколько-то дней распятым, обрел мудрость и руны. А я ничего кроме ранения и боли не обрел. Я снял пояс, сделал петлю, перекинул через шею, сунул в петлю раненую руку и заковылял дальше. </section><section><title>Интерлюдия четвертая</title>Системы жизнеобеспечения единственной в помещении капсулы виртуальной реальности еле слышно шептали что-то свое в зале с бетонными стенами, выкрашенными казенной военной краской. Изредка гнетущая тишина нарушалась звуковыми сигналами монитора, чутко отслеживающего все изменения в состоянии пациента. Да еще иногда доносилось шарканье ног или шмыганье простуженным носом из угла, где за столом у входа расположился дежурный солдат. Зарецкий одеревеневшими с непривычки пальцами авторучкой заносил в прошнурованный журнал итоги очередного дня эксперимента. Черт бы побрал этих военных с их устаревшими инструкциями и паранойей по поводу секретности. В планшете давно бы уже внес всю информацию и скинул по закрытому мессенджеру заинтересованным лицам. Но планшет, как и смартфон, пришлось оставить в ячейке на КПП. Здесь с этим было строго, а дополнительное сканирование на входе в здание Центра полностью исключало возможность пронести в «бункер» какие-либо личные гаджеты. Бункером это помещение Зарецкий про себя окрестил в первый же день работы здесь, хотя, конечно, никаким заглубленным укреплением зал не являлся. Просто цокольный этаж с бетонными стенами под зданием. Когда чуть более месяца назад в их Институте изучения мозга на Таганке впервые появился полковник в сопровождении самого директора, Петр Ильич еще не подозревал, что в ближайшее время его жизнь сделает крутой поворот, и довольно свободный стиль работы научного интеллигента сменится на подчиненный строгим правилам и инструкциям военный распорядок. Но то, что ему было предложено в состоявшемся следом разговоре, с лихвой перекрывало все предстоящие ограничения и неудобства. Так ему тогда казалось. Тема интеграции человеческого сознания в виртуальную реальность, которой занималась возглавляемая Зарецким лаборатория, являлась на сегодняшний день одним из приоритетов в исследованиях крупнейших научных центров мира. То будущее, о котором грезили фантасты, внезапно оказалось совсем рядом, благодаря стремительному развитию искусственных интеллектов. Казалось, сто́ит только протянуть руку, подытожить исследования последних лет, и мечта человечества о бесчисленных новых мирах окажется явью. Не космос и не далекие галактики подарят людям эти новые миры. По сути, homo sapiens так и не смог вырваться из земной колыбели, уже много десятилетий продолжая болтаться все на той же орбите на высоте менее четырехста километров. А это, на секундочку, расстояние, как от Москвы до Смоленска. А вот полное воссоединение человеческого мозга с виртуальной реальностью открывало практически безграничные горизонты. Зарецкий не знал, как военным удалось выцарапать у частной транснациональной корпорации, занимающейся разработкой самых современных игр, этого пациента, который в документах проходил под названием «Объект № 03/ВР». На какие рычаги надавили в высших сферах, и какими секретами поделились в обмен, даже думать не хотелось. Потому что на другой чаше весов лежали такие юридические и репутационные риски и возможные финансовые потери в случае утечки информации, что объект становился фактически бесценным. Сначала исследования показались прорывными, и первые результаты обнадеживали. Тем более, что и пациент оказался уникальным в своем роде. МРТ показала аномальную активность в нижней теменной дольке мозга, связанную с некоторыми другими участками, которые у большинства людей вообще не задействованы. Стали копаться в медицинской истории Антона Вяземцева, как звали пациента, но ничего особенного не обнаружили. Зато выяснили, что уже в конце срочной службы в армии рядовой Вяземцев был срочно доставлен из воинской части в Заполярье, где он служил, в офицерский госпиталь ВКС в Калининграде, и там прошел то ли лечение, то ли обследование, что само по себе было странно. А дальше начиналась та самая секретность и отсутствие коммуникации между родами войск – личное дело срочника было наглухо закрыто. Да, поначалу исследование показалось Зарецкому перспективным, но в последнее время все пошло наперекосяк. Начались какие-то непонятные сбои, сознание пациента все реже откликалось на сигналы инструментов мониторинга, да и сама картина работы мозга в последние дни изменилась, смазалась. С телом тоже было не все в порядке. Вчера, например, пациент внезапно начал задыхаться, хотя до этого дышал самостоятельно. Немедленно включившаяся система ИВЛ тут же почему-то отключилась. Объект оставался без дыхания почти минуту, а потом неожиданно все вернулось в норму. Да и без этих странностей тело пациента сдавало, появились признаки истощения, нервная система постоянно сигнализировала об избыточном стрессе, вызванном, скорее всего, виртуальными болевыми ощущениями. На кожных покровах все чаще обнаруживались кровоподтеки и ссадины, вызванные неизвестными причинами. Если бы Петра Ильича спросили, он бы предположил, что Вяцемцеву в нынешнем состоянии осталось существовать от силы месяц, если он не выйдет из комы, и мозг не вернется к нормальной деятельности. Но его никто не спрашивал, а сам он своего мнения не озвучивал. – Смирно! – закричал дежурный, вскакивая из-за стола, от чего Зарецкий вздрогнул. – Товарищ полковник, за время моего дежурства происшествий не случилось. Дежурный по объекту младший сержант Карпенко. – Вольно, – скомандовал вошедший в зал через массивную стальную дверь полковник Иванов. Сержант зачем-то продублировал команду, хотя, кроме него и полковника, людей с погонами в помещении больше не было. Иванов был каким-то безликим и незапоминающимся, под стать своей фамилии. Этакий усредненный образ старшего офицера из типового набора. – Как успехи, Петр Ильич? – спросил полковник, подходя к Зарецкому и протягивая крепкую ладонь для пожатия. – Есть подвижки? – Подвижки есть, Николай Сергеевич, но, боюсь, не в лучшую сторону. Сдает наш пациент. Полковник подошел к саркофагу капсулы глубокого погружения и взглянул внутрь, откуда сквозь закаленное армированное стекло виднелось бледное осунувшееся лицо с отросшей русой бородой. – Вам что-нибудь требуется? – спросил он. – Я уже говорил, мне нужна медицинская карта из госпиталя. По каким показаниям рядового срочной службы вдруг дергают с удаленного объекта в офицерский госпиталь, и каким обследованиям подвергают? – Тут такое дело, – Иванов вернулся к столу ученого и взял в руки журнал, – у этих деятелей из ВКС информацию получить сложнее, чем график и маршруты передвижения президента у фейсов. Наш запрос уже в такие верхи ушел, что скоро, боюсь, до министра обороны доберется. Удалось только выяснить, что на объекте, где в это время служил Вяземцев, примерно в тот отрезок времени произошел некий инцидент. То ли утечка, то ли авария крупная. Но это так прикрыли, что нам точно не добраться. – Жаль. Возможно, в этом ключ. Могли бы уже в ближайший месяц получить первые результаты. – А вот это вряд ли, – сухо отрезал полковник. – Почему? – Зарецкий удивленно вскинул голову. – Мне сегодня телефонограмма пришла, забирают у нас объект. – То есть, как забирают? – Петр Ильич вскочил. – Кто забирает? Куда? Иванов скептически посмотрел на возбужденного ученого: – Вам никогда не приходило в голову, почему объект в документах именуется «номер ноль-три» и где номера один и два? – Честно говоря, задумывался над этим, но мне же все равно не скажут. Полковник кивнул: – Не скажут. Не мы одни ведем исследования, есть еще научная группа. А, может, и не одна – этого даже мне не скажут. Так что, Петр Ильич, закругляйтесь и готовьте итоговый отчет, а дальше не наше дело. В этот момент единственный допотопного вида телефонный аппарат в помещении, не имевший на своей панели даже средств набора номера, начал издавать тревожные гудки вызова. Офицер снял трубку: – Полковник Иванов. Он молча выслушивал кого-то в течение полуминуты, затем ответил: «Есть» и дал отбой. – Вот и все, Петр Ильич, – сказал он, поворачиваясь к Зарецкому. – Утром заберут. Я попрошу вас остаться, подготовить документы и объект к транспортировке. И прошел мимо отдавшего честь дежурного сержанта вон из помещения. <empty-line/>Ранним утром к КПП Центра подъехал крытый спецавтомобиль. Сопровождающий предъявил документы, выяснил, куда ему надлежит направляться и по пологому пандусу спустился в подземный уровень здания. Здесь последовала долгая процедура оформления документов, после чего солдаты загрузили капсулу с телом в фургон, а сопровождающий умело подключил автономную систему жизнеобеспечения. Зарецкий все это время крутился поблизости. Да, за последний месяц люди в форме со своими безумными на взгляд гражданского человека порядками и ограничениями опостылели ему до чертиков. Но исследование… Такой шанс выпадает раз в жизни. И пусть ему не дадут опубликовать результаты в международных научных журналах, он тешил себя мыслью, что этот запрет рано или поздно снимут. Его имя будет красоваться среди пионеров, открывших человечеству бесконечные виртуальные миры. И вот теперь эта мечта рушилась, уезжала в фургоне с военными номерами в неизвестность. – А куда вы его? – осмелился спросить Петр Ильич, стоящий возле машины. Сопровождающий молодой старлей с веснушками на веселом лице глянул на него из кузова и ответил: – А я знаю? Передаем с рук на руки следующему курьеру. В точное время в точном месте. Это раньше с логистикой бардак был, теперь искины везде. Все маршруты точно выверены и просчитаны до секунды. А главное, – хохотнул старлей, – никто кроме этого искина не знает конечного пункта и получателя. И захочешь, а военной тайны врагу выдать не сможешь. Тут он видимо понял, что сболтнул лишнего и построжел лицом. – Надеюсь, вы понимаете, что там внутри живой человек, подключенный к виртуальным ресурсам? – решил уточнить Зарецкий, которого почему-то неприятно царапнуло упоминание вездесущего искусственного интеллекта. – За это можете не беспокоиться. Три канала связи – основной и два резервных. Плутониевые источники питания, их по-хорошему на полгода автономки должно хватить при заявленных показателях потребления. Лейтенант еще раз проверил крепления подвесов капсулы, спрыгнул из фургона, закрыл и опечатал дверь. Через минуту Зарецкий наблюдал, как автомобиль с его возможной несостоявшейся нобелевкой выехал за ворота КПП. <empty-line/>Спустя двое суток, зашитая досками капсула с телом Антона Вяземцева была надежно закреплена в сорокафутовом морском контейнере, который погрузили на железнодорожную платформу. Очередной сменившийся сопровождающий, уже гражданский, передал документы нужному человеку в депо. Промежуточным пунктом значилась перевалочная станция Дунгуань в Китае. Но сдававший документы знал, что груз вряд ли доедет до Поднебесной. Контрабандой грешил не только криминал. Грузы двойного назначения с оружием или военным оборудованием государство тоже иногда полулегально через цепочку посредников переправляло в те точки мира, где требовалось поддержать тех или иных ребят в своих интересах. Человек не знал, что в контейнере, и кто заказчик доставки, просто ему с курьером поступил очередной заказ с пакетом документов и круглой суммой, упавшей на счет. Он получил ящик с рук на руки у вояк, доставил, куда требовалось, и сдал груз согласно инструкции. Куда он уйдет дальше, его не интересовало. Это могли быть порты в Находке или Владивостоке, мог быть военный аэродром с ожидающим транспортником. А дальше – весь мир. Спустя еще двое суток произошло еще одно вроде бы незначительное событие, которого никто не заметил, потому что увидеть было некому. В деревянном ящике, закрепленном внутри морского контейнера, который в тот момент стрела портового крана в Мурманске переносила на палубу контейнеровоза, зеленый огонек на крышке капсулы, сигнализировавший о связи с сетью, сменился тревожно мигающим красным. Связь игрового модуля с сервером проекта «Темные пустоши» была потеряна. </section><section><title>Глава 32</title>Через пару километров после начала долгого подъема к перевалу я вынужден был остановиться и добавить свободные очки к тем трем статам Выносливости, которые давались каждому новичку со старта игры, доведя показатель до десяти. Не сказать, что это сильно помогло. Я по-прежнему чувствовал себя не просто уставшим, а полностью разбитым. Голова кружилась, жар ощущался уже отчетливо, губы потрескались, а во рту стоял привкус крови. Рана пульсировала вспышками боли уже не только под ключицей, а во всей левой руке. А самое неприятное, моя полоска жизни не восстанавливалась. Стрела эльфа точно была зачарована или отравлена и сводила на нет эффект регенерации, хотя лог, как ни странно, мне ничего не сообщал о полученном отрицательном эффекте. И если игра действительно сделана реалистично, с вниманием ко всем деталям, в чем я уже не раз имел возможность убедиться, то вскоре ко всем неприятностям добавятся холод и кислородное голодание. Снега под ногами пока не было, но температура заметно опустилась. Хоть я и дал себе обещание беречь воду в найденной фляге, но уже сейчас там оставалось всего на несколько глотков, поднявшаяся температура тела и обильное потоотделение требовали регулярного питья. Я тешил себя надеждой, что по пути наткнусь на горный ручей. Тропинка к перевалу пролегала по неглубокому узкому и извилистому ущелью, изгибы которого скрывали то, что ожидало меня впереди. Общее состояние с увеличением Выносливости не улучшилось, но шагать стало легче. Сумерки пали в ущелье как-то сразу, изо рта при дыхании уже вырывался пар, а с полоски неба над головой полетели первые снежинки, которые я на ходу жадно ловил ртом. За очередным поворотом я взглянул на открывшуюся картину и замер. Ущелье здесь заметно расширялось, и на камнях местами уже лежал снег. В сгущающемся вечернем сумраке впереди, насколько хватало взгляда, виднелись воткнутые вдоль тропинки редкие шесты, увенчанные отрубленными головами. А присмотревшись внимательно к ближайшей страшной вехе, я понял, что это не игровой антураж от дизайнеров проекта, а головы реальных игроков. Не знаю уж, как устроена механика исчезновения трупов, видел, что они просто истаивают в воздухе в течение нескольких минут, оставляя лишь выпавший лут, но, как выяснилось, какие-то части можно сохранить таким вот оригинальным образом. Ворон кружил в небе высоко надо мной, иногда усаживаясь впереди на гребни скал ущелья, наблюдая за моим медленным восхождением. Однако, с наступлением темноты я потерял его из вида, отчего сделалось совсем одиноко и жутко. Кроме того, снег усиливался, а холодный порывистый ветер в тесноте ущелья сильно разгонялся, метаясь между стенами, швыряя в лицо колючие снежинки, выдувая из-под одежды остатки тепла. Я остановился и достал из инвентаря подобранный вместе с флягой кусок тряпки, которой кто-то из нашего бывшего отряда зачем-то накрывал лошадь во время привалов. Квестовым кинжалом проделал в центре дыру, соорудив нечто вроде пончо, и напялил на себя. Это хоть немного спасало от ветра. Думаю, еще то, что я являлся магом холода, немного снижало урон организму от низких температур, но не сильно. Зачерпнул горсть снега и попытался жевать, но во рту он таял плохо, и жажду утолить не удалось, только заломило зубы и засаднило в горле. Я все больше склонялся к мысли, что там, в реальном мире, с моим телом происходит что-то не очень хорошее, потому что до этого не слышал, чтобы люди болели в игре. От ран страдали, это да, но вот про грипп или воспаление легких слышать не приходилось. Или врачи оказались слишком оптимистичны в своих прогнозах, считая, что я протяну три оплаченных в игре месяца, или начали сказываться последствия того давнего случая, о котором я никому никогда не рассказывал. Да и как расскажешь, если дал такую кипу подписок о неразглашении и к тому же сам толком не знаешь, что тогда произошло? <empty-line/>До дембеля мне оставалось чуть больше двух месяцев, когда на нашу базу, дислоцированную волей стратегов из Генштаба в Баренцевом море, прибыла на ледоколе эта странная команда. Сгрузили шесть контейнеров с оборудованием, вокруг которых расставили караул из морпехов. Мы с ребятами тогда сразу просекли, что в карауле не лопухи-срочники, которым сопровождение обычных грузов доверяют. Даже в солдатской столовой, где они обедали за отдельным столиком, было понятно по тому, как они с подносом двигаются, что это волкодавы из спецуры. Поставили быстровозводимый ангар и неделю в нем какую-то свою экспериментальную вундервафлю собирали. Мы-то только здоровенную гиперболическую антенну увидели, которую они снаружи смонтировали и в космос нацелили. А надо понимать, что за все электричество на объекте отвечал я. Молодой боец, которого я себе на смену готовил, только-только начал в хозяйстве осваиваться, и доверял я ему лишь сопротивление изоляции померить, да у рубильника посторожить, когда я на линии работаю, чтобы ручку никто не дернул. И вот в день эксперимента приходит ко мне капитан приезжей бригады вместе с нашим особистом. Так и так, говорит, сегодня запускать будем нашу секретную штуку, нужна такая-то мощность. Но подчеркнул, что главное не переборщить, потому что техника новейшая, и всех процессов в ней даже сами инженеры не понимают. Я про это уже потом вспомнил, когда личный состав в укрытие спустился, и они рубильник дернули. Подумал еще, что надо было звездой обмотки подключать, а не треугольником. А больше ничего подумать не успел. Кто ж знал, что у них там генератор подкачки начнет мощу́ с трансформатора жрать, как не в себя. Короче, коротнуло где-то в цепи, и коротнуло так, что все наши кабели и отсекатели моментом поплавились и ничего не отсекли, конечно. В ангаре гудит, везде искрит, особист за кобуру хватается, капитан этот орет бегает. Говорит, если сейчас эту хрень не вырубить, то чуть ли не мировая война может начаться. Я ему – как вырубить-то? Автоматики и рубильников больше нет, вместо них оплавленный металл, если только кабель рубить. Тут командир морпехов из охраны снимает с пожарного щита топор, хватает меня за шкирку и тащит из укрытия наверх. Показывай, орет, где кабель рубить. В общем, добежали до трансформаторной будки, он и рубанул. Чем меня тогда облучило, и какую дозу хватанул, до сих пор не знаю. Отправили самолетом в госпиталь в Калининграде, долго там обследовали, но потом обратно вернули почти под дембель. Медаль за предотвращение глобального военного конфликта, конечно, не дали. Хорошо хоть, на гауптвахте не сгноили в последние недели службы. Подписал бумажки у особиста, что ничего не видел, ничего не знаю, и ушел на гражданку. До сих пор на здоровье вроде никак не сказывалось. Может, сейчас начало́? <empty-line/>В одном месте остановился и вкинул свободные статы в интеллект, ровно столько, чтобы посох из инвентаря можно было в руки взять. Как оружие он мне здесь ни к чему, а вот, собственно, как посох, на который можно при ходьбе опереться, вполне пригодится. Когда окончательно стемнело, я начал периодически проваливаться в болезненное полузабытье, но продолжал упрямо шагать вперед, загребая ногами снег, который здесь лежал уже сплошным покровом. К боли в руке так привык, что перестал обращать на нее внимание, зато появилась другая напасть – начали мне мертвяки мерещится. Будто стоят по краям ущелья и пялятся на меня своими страшными бельмами. А потом и вовсе подходить ко мне стали, руки тянут и словно что-то говорят. Ничего не слышно, но точно говорят со мной, это на каком-то другом уровне восприятия слышно, которому названия еще не придумали. Понимаю, что галлюцинации у меня начались от раны и горячки, а все равно жутко. А потом после подъема на особо крутом участке остановился, оглянулся и понял, что это не галлюцинация, и что вся эта толпа мертвяков за мной бредет. Они тоже застыли неподвижно, только ветер развевает белые длинные космы и лохмотья одежды. – Что. Вы. Хотите?! – раздельно прокричал я, потому что прерывистого дыхания хватало только на то, чтобы выкрикнуть одно слово. Молчание. Я присмотрелся к стоявшим в первых рядах, остальные терялись в темноте, и сколько их там всего, я видеть не мог. Когда-то это были воины, об этом говорили остатки доспехов. Я поднял магический посох, готовясь ударить теми немногими заклинаниями, что у меня были. От чьей руки пали воины в этом ущелье, и чья воля вновь подняла их сейчас, направив за мной? Система не давала мне ответа на этот вопрос. Или давала? Я увидел едва заметно мигающую в интерфейсе иконку системного сообщения, открыл: <emphasis>«У вас есть предмет, который можно использовать».</emphasis>Начал лихорадочно рыться в захламленном инвентаре. Он у меня, кстати, во всех играх, в которые гонял, всегда как-то быстро захламлялся, а выбросить что-нибудь жалко. А уж для крафтера перегруз и нехватка ячеек извечная проблема. И что же я тут могу использовать? Кинжал, выданный искином? Еще раз проверил текст задания, но там оставались все те же символы вместо слов. Кольцо, полученное от демона? Браслет, обнаруженный в инвентаре после попойки с Дикой охотой? Дырявая шляпа, будь она неладна? Взял каждую вещь, повертел в руках – нет, не то. Сущность Древнего зла. Достал и разжал ладонь, над которой повисла черная тучка, в чьей глубине недобро мерцали две багровые бусинки, словно всматриваясь в меня. Затем тучка медленно развернулась в воздухе и уставилась на мертвое войско, а я всем нутром ощутил, как многократно усилились неслышимые голоса. – Давай уже, используйся, – хрипло просипел я и зашелся в приступе кашля. – Делай, что там надо. Сущность словно бы неуверенно поднялась в воздухе и поплыла в сторону зомби, зависла над толпой, а затем с земли на короткий момент полыхнула ослепительная белая вспышка, втянувшись в зависшую тучку, и все вокруг погрузилось для меня в непроглядный мрак. Какое-то время спустя, когда в моих глазах перестали плясать зайчики, и они привыкли к темноте, я увидел тучку, висящую в нескольких сантиметрах от лица и сверлящую меня недобрым багровым взглядом. Я осторожно протянул руку: <emphasis>«Вы получаете Сущность Древнего зла мдф. Мертвый легион.</emphasis><emphasis>Вы можете единожды призвать себе на помощь армию мертвецов, усиленную магией Древнего зла. Но будьте осторожны, печать Древнего зла в этом случае останется на вас навсегда и будет заметна некоторым сущностям, настраивая их враждебно.</emphasis><emphasis>Можно использовать из инвентаря или встроить в оружие».</emphasis>Модификатор, значит. Читал я про похожие штуки, знать бы еще, на что эти мертвяки способны. <empty-line/>Еще через километр после очередного особо крутого и скользкого подъема я окончательно выбился из сил. Здесь на небольшой ровной площадке росла одинокая чахлая сосна, неизвестно, как выжившая среди камней и скал. Я устроился с подветренной стороны ствола дерева, укутался в тряпку и свернулся калачиком, пытаясь хоть немного согреться. Ветер усиливался, и снег валил уже не на шутку. Еще раз проверил чат. Игровой с ребятами был недоступен, а вот Васин админский канал неожиданно оказался активен. <emphasis>«Привет, Вась. Как жизнь?».</emphasis>Программист откликнулся почти сразу: <emphasis>«Привет. Ты куда пропал?».</emphasis>Привычный смайл, на этот раз с обеспокоенной рожицей. <emphasis>«Хожу, брожу. Счастья пытаю, от горя лытаю».</emphasis><emphasis>«Тут такое дело… В общем, мне еще неделю назад шеф сказал, что обязанности по твоему сопровождению в игре с меня снимаются, пароль от канала приказали сдать».</emphasis>Вася старательно сопровождал каждое сообщение эмодзи. <emphasis>«Что ж ты приказы руководства не выполняешь?».</emphasis><emphasis>«Да скотство это, я считаю. Сдали тебя наши, как вторсырье. Так не делается, не по-людски это. А пароль… программист я или хрен на блюде?».</emphasis><emphasis>«Хороший ты человек, Василий, хоть и программист. Слушай, а как там вообще? Ну, в реальной жизни? Погода какая за окном?».</emphasis><emphasis>«Лето у нас, жара, комары. Гроза недавно прошла, а сейчас тихо, только птицы за окном поют».</emphasis>Я молчал, представляя, как сейчас хорошо выйти на улицу, вдохнуть воздух после грозы и дождя. Василий тоже ничего не писал. <emphasis>«Вась, а у тебя девушка есть?»</emphasis> , – наконец отстучал я в чат. Он какое-то время не отвечал, потом спросил прямо: <emphasis>«Что, совсем хреново?».</emphasis><emphasis>«Совсем, брат. Прижало во всех мирах так, что… Я тебя вот о чем попрошу, состыкуйся в игре с Лонг Дарк из клана Валькирий, ее в реале Дарьей зовут, обскажи ей там про меня, что и как было с самого начала, она в курсе моей ситуации. И еще, если сможешь, попробуй моего отца отыскать в реале. Николай Викторович Вяземцев, капитан второго ранга в запасе, сейчас, скорее всего, в торговом флоте работает. Скажи ему про меня, если найдешь».</emphasis><emphasis>«Антон, ты чего удумал-то? Ты это дело брось, держись давай».</emphasis>Много тревожных смайлов. Я прикрыл глаза. <emphasis>«Все, Вась, бывай. Устал я, спать хочу».</emphasis>И отключил чат. Я уже начал дремать, когда услышал этот странный звук над собой в ветвях сосны. Был такой композитор, который писал песни к старым фильмам про ковбоев. Когда я маленький был, мы с отцом иногда эти фильмы вместе смотрели. Так вот, этот звук был похож на первую ноту многих его мелодий, которые обычно звучали, когда камера крупным планом начинала подниматься от остроносого ботинка стрелка́ к руке, застывшей над рукоятью револьвера. И я почему-то сразу понял, что это сова кричит. Звук повторился ровно три раза, а я еще усмехнулся про себя: не пригодился мне совет лича насчет того, чтобы лежать на земле и не вставать. Потому что я и встать-то сейчас не смогу. А потом я провалился в забытье. <empty-line/>Очнулся от тепла, распространяющегося по телу и аромата чего-то приятного, весеннего и радостного. Открыл глаза, улыбнулся и попытался подняться. – Шшш, лежи, не вставай, – строго шикнула на меня Шая, продолжая протирать мою рану и левую руку пахучим настоем, чей аромат вернул меня в сознание. Я чуть повернул голову и осмотрелся. Мы находились в неглубоком скальном гроте, в центре которого горел небольшой костер. Снаружи все еще стояла ночь, и бушевал буран, вихри снежинок иногда залетали в наше укрытие, но большой камень у входа отсекал сильные порывы ветра. В гроте нас было трое. Высокий сухощавый старик в остроконечной шляпе мага и надетой поверх серого балахона меховой жилетке сидел на дорожном мешке в углу, курил трубку и, чуть насмешливо прищурившись, внимательно рассматривал меня. – Ну, здравствуй, Рукожоп, – сказал он наконец, выпустив к потолку струйку ароматного дыма. – Здравствуй, Серый Странник, – ответил я. </section><section><title>Глава 33</title>Шая закончила промывать мои раны, наложила на входное и выходное отверстие от стрелы холщовые подушечки, набитые, по-видимому, какими-то травами, и ловко их закрепила. Затем укрыла меня шерстяным пледом и осуждающе покачала головой: – Эл, тебя же ни на минуту нельзя оставить одного. Только посмотри, на кого ты стал похож. Мне, наверное, сейчас стоило возмутиться и строго отчитать дерзкую девчонку, но возмущения я не испытывал. Вместо этого я лежал, согреваясь от небольшого костра, который почти не давал дыма, и улыбался. Мне было хорошо, насколько вообще может быть хорошо в моем нынешнем состоянии. Старик тоже чуть улыбался одними кончиками губ, наблюдая за этой мизансценой. – Ладно, – Шая зевнула, прикрыв рот ладошкой, – я спать хочу. Знаю, что вы сейчас важные разговоры будете разговаривать. Про спасение мира и все такое. Она сделала страшные глаза и выставила ладошки, растопырив пальцы. Затем, позевывая, отправилась к стене грота, где для нее была расстелена шкура, улеглась и укуталась в нее. Серый Странник отложил трубку, поднялся и взял кружку, стоявшую на камне возле огня. Подошел ко мне, присел и протянул отвар: – Выпей, это придаст тебе сил. Разговор будет долгим, Антон. Я даже не удивился, что какой-то НПС в виртуальной игре знает мое реальное имя. Кое о чем я уже начал догадываться, а остальное, надеюсь, скоро выяснится. – Извини за тот случай с научным центром, – сказал странствующий по игре маг. – Не хотел тебя под федералов подставлять, не думал, что ты докладную своему безопаснику напишешь. – Да ладно, чего уж там. Что было, то прошло. – Не скажи. Не вылетел бы ты тогда с работы, возможно, и не лежало бы твое тело сейчас в коматозном состоянии в капсуле глубокого погружения, а ты сам – тут. – Сам? – почему-то я зацепился за это слово. – Хочешь сказать, что я настоящий это уже не Антон Вяземцев, а игровой персонаж Рукожоп? Он закатил глаза: – Ой, давай сейчас не будем выяснять этот философский вопрос, что такое наше «Я», из чего оно состоит и где находится. – Подожди, – я еще отхлебнул отвар и отставил кружку, приподнимаясь на локте, – Ты же Игорь Панарин, один из первых разработчиков проекта, верно? Он кивнул: – Отчасти верно. – Но тебя же убили там в реале, я сам слышал от Шуваловой. Случайно разговор подслушал. Как такое может быть, что тебя, уж извини, как бы нет, но в игре ты присутствуешь? Нет, я читал, конечно, пару фантастических книг про оцифровку сознания, и фильмы видел. Но казалось это либо малонаучным бредом, либо, в крайнем случае, делом очень далекого будущего. – Я тебе сейчас одну вещь скажу, – лицо мага посуровело, – только ты, Антон, не паникуй. Спокойно восприми. Твоя капсула в данный момент тоже не имеет связи с серверами проекта «Темные пустоши». – Понятно, – я снова откинулся на спину и уставился в низкий потолок пещеры. – Мы умерли и находимся в аду. – Тьфу ты, пропасть, – сплюнул маг. – Ты же вроде не гуманитарий, Антон. Откуда эта метафизика? – А она? – понизив голос, я ткнул пальцем в угол, где сопела Шая. – Тоже того? Я сложил ладони перед собой крестом. – Давай я тебе попробую с самого начала рассказать, чтобы понятнее было, во что ты влип. Постараюсь покороче, без подробностей. В проект Панарина затащил его давний друг еще по студенческим временам Леня Штольц. Сказал, что есть малоизвестный, но очень богатый заказчик на разработку виртуального игрового мира, и в частности, новейшего искусственного интеллекта. Фирма номинально являлась совместной японско-корейской с капиталом на Виргинких сотровах, но, как позднее выяснилось по некоторым признакам, официальный офис это только ширма. Кто на самом деле владеет и управляет корпорацией «Темные пустоши», точнее «Dark wastelands VR corporation», до сих пор никто точно не знает. Есть официальная администрация, а кто ее дергает за ниточки – неизвестно. – Понимаешь, Антон, я ведь не специалист по ИИ, моя специальность математическая логика и матанализ. Разработкой искинов занимался Штольц, а я выполнял задачи по его техзаданиям. Когда игра уже находилась в стадии закрытого бета-теста, с Леней стало происходить что-то странное. Он сильно изменился, замкнулся. Судя по тому, что я наблюдал, на Леонида начал кто-то сильно давить. Но кто и почему – я тогда не догадывался. А вскоре он вообще уволился и ушел в тот самый научно-технический центр, где судьба немного позже так странно свела нас с тобой. Вслед за его уходом уволили и всю нашу команду, заменив на новую. Слушая рассказ Панарина, я принял сидячее положение, прислонившись к стене грота. Меня начало клонить в сон, сказывались раны, усталость и перенесенное переохлаждение. Пришлось хлебнуть еще отвара из кружки. – Однажды поздно вечером, спустя месяца два после увольнения из проекта, мне позвонили с неизвестного номера. Это был Штольц. Он назвал место и время встречи и тут же дал отбой, не став отвечать на мои вопросы. Конечно, я поехал, несмотря на ночь и ливень. Мы встретились за городом в небольшом ресторанчике на заправке у трассы. Леню я узнал с трудом: осунувшийся, небритый, весь какой-то неряшливый, чего за ним никогда не водилось. Мы уселись за дальний столик, и он понес откровенную чушь про тайное мировое правительство, которое планирует поработить весь мир при помощи искусственного интеллекта нового поколения и тотальной чипизации всего населения. В общем, весь набор теории заговора. Я его внимательно слушал, не решаясь перебивать. Единственное, что мне показалось странным, он не выглядел возбужденным фанатиком, как это обычно бывает у таких людей. Говорил спокойно, рассудительно, усталым, но твердым голосом. И еще по взгляду Лени я тогда отчетливо понял – он отдает себе отчет, что я принимаю его за спятившего конспиролога. В какой-то момент он отлучился в туалет, а обратно уже не вернулся. Больше я его никогда не видел. Панарин замолчал и принялся набивать трубку аккуратными отточенными движениями бывалого курильщика. – Пока ничего непонятно, – сказал я. – Игра – это средство управления миром что ли? Чтобы внимания санитаров не привлекать, как говорится? – Не совсем, – Игорь раскурил трубку, потом покосился в угол, где посапывала Шая, и замахал ладонью, разгоняя дым. – Глобальный искин игры штука, конечно, мощная, и по некоторым параметрам аналогов не имеет. Понимаешь, Штольц был гений. Тевтонский и сумрачный, но гений. С этой ерундой по поводу оцифровки сознания он носился еще со студенческой скамьи, сколько я его помнил. И работу эту, как потом понял, он не прекращал, даже трудясь над «Пустошами». В какой-то момент тема утекла, и на него вышли такие серьезные люди, что… Панарин замолчал, глядя наружу в бушевавшую в ночи пургу. – После исчезновения Леонида, я начал копать, – продолжил он после длинной паузы. – Мы иногда работали с ним на одной машине. Когда увольнялся, я слил себе базы и архивы. Многое не понял, но до главного докопался. Штольц разработал не только способ оцифровки личности, но и обратный процесс. – Это как? – вытаращился я. – Перенос в биологическое тело цифрового сознания. – В чье тело? – Антон, проблема что ли в наше время вырастить биологическую оболочку с заранее заданными параметрами? – Наверное, нет, – почесал я в затылке, припоминая попадавшиеся в прессе статьи об исследованиях на эту тему. – Ты понимаешь, что означает такой кросс-процесс? – Бессмертие? Панарин кивнул: – Реальное бессмертие в любом теле на выбор. – Подожди, это выходит, что можно не только человека туда-сюда переписать, но и искина. – В точку, – ткнул он в мою сторону мундштуком трубки. – Кроме глобального искина Штольц создал еще одного, самого совершенного и идеального на данный момент, который способен на перенос. Это я выяснил, когда копался в его архивах. Сначала я решил, что исходники должны остаться на его рабочей машине в том секретном научном центре. Сначала попытался подкупить тебя, потом нашел другую лазейку. Но это оказалось пустышкой. И тогда я понял, что Леонид скрыл свое детище здесь, в «Темных пустошах». Я вернулся в игру рядовым персонажем и принялся за поиски. Предположил, что если и прятать такое, то в самых неприветливых и неисследованных территориях. Облазил здесь на начальных уровнях кучу мест, но слишком поздно догадался, что Штольц оставил свое детище на самом видном месте, в нубской локации. Старый избитый прием, а сработало. – Так, это, – я аж подскочил на месте, и рана тут же отозвалась острой болью. – Ты хочешь сказать, что… Серый Странник кивнул мне, и мы одновременно посмотрели в сторону спящей девочки. – Вот это чудо в перьях – это самый совершенный и идеальный искин в мире? – прошептал я. – А мы точно не умерли? Мой собеседник помрачнел. – Ты – точно. А я абсолютно точно умер. Шувалова, а вернее, стоящие за ней люди, неплохо вложились в проект еще на ранней стадии разработки. Насколько я понял, информация о разработках Леонида утекла сначала именно к ним, и они начали на него давить. А потом вышли на меня. Он сжал зубы, вспомнив, видимо, о пережитой боли, потом снова принялся раскуривать трубку. – Мы изъяли твое тело у военных, – продолжил Панарин, немного успокоившись. – Его доставят в надежное безопасное место, полностью контролируемое нами. – Кем «нами»? Ты же, извини, того. Не живой. – Ты даже не представляешь, Антон, насколько искусственный интеллект вошел в жизнь человека, и какие процессы он может контролировать. Начиная фейковыми телефонными звонками, заканчивая управлением финансовыми потоками. Конечно, если все делать грубо, то вмешательство очень скоро обнаружат, дыры залатают и разработают механизмы противодействия. Но если все делать аккуратно, то это случиться еще не скоро. Видимо, от обилия свалившейся информации, мой мозг включил какой-то защитный механизм, и меня начало неодолимо клонить в сон. На этот раз даже отвар не помог. – Ложись, Антон. Завтра продолжим разговор. Вам предстоит трудная дорога, тебе надо набираться сил. – Нам? – уже лежа, сквозь дрему спросил я. – Я не смогу пойти с вами. Дело в том, что у меня кривая оцифровка. В этом неигровом персонаже живут сразу двое: Игорь Панарин и Серый Странник. По меркам земных врачей у меня раздвоение сознания, шизофрения. – Офигеть, – пробормотал я и провалился в сон. <empty-line/>Когда я проснулся, метель снаружи поутихла, хотя снег продолжал падать. О времени суток догадаться было сложно, поскольку приглушенный свет в этих местах всегда создавал ощущение тоскливого вечера. Но, судя по тому, что Шая кипятила что-то на костерке, а Панарина в пещере не наблюдалось, проспал я довольно долго. Приоткрыв глаза, стал наблюдать за девчонкой, пытаясь осознать ее в новом качестве самого совершенного в мире искина, но это у меня никак не получалось. Возле котелка суетилась, ойкая и агакая вполголоса, все та же непоседливая Шая, какой я знал ее с нашего первого дня знакомства. Наконец она двумя руками приподняла за ручку тяжелый котелок, сняла с огня, поставив на камень рядом, и повернулась ко мне. – Ага, проснулся. Затем последовала перевязка и смена травяных примочек на ране. – Кто тебя так? – участливо спросила девочка, занимаясь врачеванием. Не говорить же ей, что это из-за нее. – Ой, кто меня только не бил и не колол острыми железками в последнее время. Гоблины, кикиморы, упыри, эльфы-упыри. Белые львы всякие во главе со своей Юлей, провалиться ей. Лицо Шаи внезапно посерьезнело. – Юлия Шувалова не будет тебя беспокоить в ближайшее время, – проговорила девочка каким-то отстраненным голосом. – Это еще почему? – Я сломала ей позвоночник и изуродовала лицо. Я ошеломленно молчал, не зная, что ответить. Наконец выдавил из себя: – Зачем? – Она приказала убить тебя. Там, в твоем мире, по-настоящему. Шая быстро отвернулась, но я заметил, что в глазах у нее блеснули слезы. – Сейчас Пых придет, будем завтракать, – буркнула она. – Какой Пых? – Ну, я Серого Странника так зову. – Это собаку или кошку так звали? – поинтересовался я. – Нет, просто он пыхает все время своей трубкой, надоел уже. – А он знает о том… Про Юлю знает? – Нет. И ты ему не говори. Вот так и переворачивается представление о мире. Еще вчера я брел в виртуальной игре, выполняя дурацкий квест, крафтил виртуальные ништяки в надежде заработать несколько тысяч золотых монет, чтобы оплатить игровой аккаунт и лечение. Путалась у меня под ногами непись в виде смешной девочки. А теперь что? Выходит, эта девочка вот так запросто может кого угодно в реале пришить за здоро́во живешь. Да что там, убить – она же черт знает чего может сотворить. А главное, непонятна ее мотивация и мораль. Раньше как-то я в морализаторстве замечен не был, но вот сейчас почему-то эта штука напару с совестью показались мне не самыми лишними вещами в нашем мире. Чисто из вопросов безопасности. Мои размышления прервал Панарин, вошедший, пригнувшись, под низкие своды грота. С его шляпы свалился пласт снега. – Пых, мог бы и на улице отряхнуться, – строго сказал Шая. Панарин смущенно глянул на меня: – Надеюсь, это прозвище не покинет круга нашей милой компании, – вкрадчиво попросил он. – Будем ждать окончания снегопада, да и тебе надо сил набраться еще денек-другой. <empty-line/>– Я вот чего не понимаю, – спросил я, когда мы по очереди черпали кашу из котелка, – мне говорили, что до сих пор через перевал никому пройти не удалось. А я со своим первым уровнем и практически безоружным вон куда уже добрался. – Не очень-то ты и добрался, – прищурилась Шая, дуя на ложку. – Это другое, – отмахнулся я, – личное, можно сказать. – Проблемы начинаются дальше, – ответил Панарин, – и проблемы серьезные. До сих пор путь свободен. – Как это, свободен? А мертвяки? – Какие мертвяки? – На пути сюда целая армия зомби встретилась. – Нет там никаких зомби. Погоди, был в исходниках сценария какой-то мертвый легион, но в лор его, насколько я знаю, не прописывали, и в игру не вводили. Вот тебе на. Это что ж такое происходит? – А домовые? – осторожно поинтересовался я. – Какие к лешему домовые? – уже не на шутку возбудился Панарин. – Антон, в игре нет никаких домовых, ни в лоре, ни в исходниках – нет, и никогда не было! – Ну, не было, и не было, чего орать-то, – примирительно сказал я, и стал есть невкусную кашу. </section><section><title>Глава 34</title>Снаружи снова начиналась пурга. Панарин пару раз выходил наружу поглядеть обстановку. – Плохо дело, – сказал он, возвращаясь из очередной вылазки и стряхивая снег со шляпы под неодобрительное сопение Шаи. – Если дальше так продолжится, то путь к перевалу окончательно отрежет. Принесенный запас дров подходил к концу, и их приходилось экономить, от чего температура в гроте заметно упала. Я, наконец, решился задать мучивший меня вопрос: – Насчет оцифровки сознания. Как тебе удалось? Ты же говорил, не твоя специальность. – Пришлось вплотную заняться вопросом, привлечь несколько знакомых специалистов, не открывая им всей картины работы. Очень помогли записи Штольца, которые обнаружились в архивах, да и он мне успел кое-что рассказать тогда в придорожном кафе. Закладку в игре для активации на самый крайний случай успел сделать в последний момент, буквально за неделю до того, как на меня вышли люди Шуваловой. – Но что-то пошло не так, верно? Он кивнул: – Представь, там математика на стыке с физиологией мозга, таких универсальных специалистов в принципе не существует. Насколько я понял, на данном этапе оцифровке поддаются далеко не все. Необходимо развитие определенных участков мозга и их взаимосвязь. А человеческая голова до сих пор предмет темный и малоизученный, сам понимаешь. Ты знаешь, например, что есть участок мозга, блокирующий восприятие того, что принято называть сверхъестественным и потусторонним? – Да ладно, – недоверчиво сказал я. – Вот тут, – Панарин похлопал себя ладонью по середине затылка. – Не вдаваясь в подробности, для легкой и качественной оцифровки необходимо создать в мозгу новые цепочки синапсов, которые у большинства людей просто отсутствуют. Честно говоря, я сильно удивился, когда с тобой процедура прошла легко, практически сама собой. А вот у меня активация прошла криво, иногда не удается контролировать Серого Странника, и НПС вытесняет мое сознание, перехватывая контроль. – Так, выходит, что мы теперь бессмертные что ли? Ну, пока электричество в серверной не отключат. Панарин помолчал, затем неожиданно спросил: – Антон, скажи, какой самый страшный кошмар был у тебя в детстве? Мне даже думать и вспоминать не пришлось, я до сих пор помнил этот иррациональный ужас. – Мы жили в довольно старой панельной многоэтажке на последнем этаже. Случалось, в кабине движущегося вниз лифта я слышал, как кто-то, не дождавшись, начинал спускаться пешком. Иногда это были медленные шаги, иногда почти бег. Умом я понимал, что это кто-то из соседей по подъезду, но какая-то часть внутри меня, которая была сильнее разума, вопила, что это ужасная тварь гонится за мной, стремясь перехватить внизу. И не было ничего страшнее момента, когда двери лифта раскрывались, а шаги раздавались уже совсем близко, на втором этаже. Чтобы спастись, нужно было быстро выскочить из подъезда на улицу. Я даже не представлял черт лица или деталей того чудовища, это была словно дыра, вырезанная в нашей реальности. Пустота, стремящаяся пожрать меня. – С того момента, как мы родились и издали первый крик, – немного помолчав, начал Панарин, – смерть пустилась за нами в погоню. Иногда она приближается совсем близко, стуча башмаками на втором этаже. Иногда отстает, и мы перестаем слышать ее шаги. Но она никогда не останавливается, Антон. Мы с тобой просто успели выскочить из подъезда на улицу, но это ничего не меняет, абсолютно ничего. Потому что смерть это то, что придает смысл всему – нашей жизни, нашим делам и поступкам. Смерть делает нас живыми. Без нее, идущей следом, ничего не имеет значения. <empty-line/>Спустя какое-то время, я вдруг вспомнил про записку, выпавшую из книги в библиотеке, и спросил: – Слушай, мне тут в Невельбурге бумажка попалась. Не твоя случайно? И откуда ты изначальный язык знаешь? Тебе от Мерлина что ли знание перешло? Что там вообще за мутная история вышла? При упоминании имени Мерлина лицо сидящего передо мной мага внезапно перекосилось, кожа посерела, а в глазах заблестел льдистый синий огонек. Маг вскочил, и в руках у него оказался посох, направленный на меня. Одно я мог сказать точно – передо мной стоял не Игорь Панарин и вообще не человек. – Ты, – прошипел Серый Странник, – порождение Хаоса, несущего гибель миру. Тебя не должно здесь быть. Пожалуй, так страшно мне не было даже посреди магической бури, когда тени пытались вытянуть из меня душу. Тогда это была еще игра, а сейчас я отчетливо понимал, что ставка – моя жизнь. А ведь у меня с этим НПС вроде бы репутация положительная. Я не заметил, как Шая оказалась возле мага и коснулась его руки. Вторая ее ладонь сжимала висящий на груди кулон, тот самый, который я вернул ей в день нашего знакомства, после чего система одарила меня глобальным квестом. Кулон Памяти. Маг как-то сразу сник, а из глаз ушел пугающий синий свет. – Это имя больше в моем присутствии не упоминай, – он уселся на камень, пытаясь отдышаться и отирая со лба выступивший пот. Я не рискнул больше спрашивать про записку, а вскоре Панарин исчез. Просто вышел в очередной раз и не вернулся. Мы прождали его до утра, а затем решили двигаться дальше. Он был прав, когда говорил, что если снегопад продолжиться еще несколько дней, то перевал надолго окажется закрыт для нас. <empty-line/>Я шагал впереди, тяжело переставляя ноги и немного утаптывая снег, Шая плелась позади. Из-за постоянного подъема и нехватки кислорода каждое слово давалось с трудом. Даже девчонка не донимала своим извечным тарахтением и не доставала вопросами. Тишина изредка нарушалась только гулом сошедшей где-то далеко лавины или козырьками снега, обвалившимися со скалы на дно ущелья. Мой ворон, объявившийся неизвестно откуда сразу, как только мы вышли в путь, кружил высоко над нами. Я размышлял. Много вопросов осталось без ответа, я просто забыл или не успел задать их Панарину. Например, кто такие Рыцари Сумрака, сначала отбившие Шаю из резиденции Белых львов, а потом пришедшие мне на помощь во время магической бури и наградившие редкой склонностью? Девочка толком ничего рассказать не могла, ее вроде бы парализовали каким-то заклинанием, а в себя она уже пришла в компании Серого Странника. Насчет неожиданной активности глобального искина я, поразмыслив, пришел к выводу, что система воспринимает Шаю как инородную активность внутри себя или как вирус. Она, словно шипучая бомбочка для ванны, брошенная в болото, взбаламутила стоячую воду. Как Штольцу удалось завести на нее глобальный квест с обновлением, и почему это проспали программисты проекта, для меня оставалось загадкой. Видимо, квест был заложен ранее, но Штольц в какой-то момент поменял тот триггер, который должен его активировать, замкнув на Шаю. Подъем стал более пологим, свидетельствуя о том, что вершина перевала близко. Я шел, низко наклонив голову, стараясь защитить лицо от встречного ветра, разгонявшегося в ущелье, поэтому не сразу заметил опасность. А потом стало уже поздно. За очередным изгибом я прошел с полсотни шагов, прежде чем понял, что впереди что-то изменилось, и поднял взгляд. Ворон сидел на камне, встопорщив черные перья, и, поворачивая голову, то одним, то другим глазом попеременно пялился на дорогу перед нами. А посмотреть там было на что. Ущелье здесь заметно расширялось, и по бокам его впереди стояли два каменных исполина, два огромных воина в доспехах, сложившие ладони на рукоятях упертых в землю мечей. Своими головами в шлемах они почти достигали вершины скал ущелья, а это метров двадцать, не меньше. Сначала я решил, что перед нами каменные изваяния, но вглядевшись, похолодел. На каменных лицах сияли небесной синевой вполне живые глаза, и смотрели они прямо на нас. А потом один из воинов пошевелился. Его ладонь плотно обхватила рукоять меча, сверху посыпалась каменная пыль и крошка. Я попятился назад, но Шая, словно не замечая опасности, шагала вперед. – Пошли, Эл, – проговорила она, обходя меня и продолжая движение, – у нас осталось мало времени. Пройдя еще с десяток шагов, девочка остановилась, задрала кверху голову и, отдышавшись, крикнула: – Привет, отважный Скримир, здравствуй, благородный Гимир. Ребята, мы пройдем с друзьями к Дороге Всех Ответов? Тут она умильно сложила ладошки перед собой, смешно подпрыгнула и добавила: – Нам очень надо. Секунды тянулись томительно, и ничего не происходило. Затем оба великана синхронно чуть склонили головы, с которых снова посыпалась каменное крошево. Я очень надеялся, что так они выражали свое согласие. Когда я проходил между ступнями исполинов, почувствовал, как татуировка рогатого черепа на моем плече стремительно нагревается. В какой-то момент боль стала невыносимой, я до скрипа сжал зубы, из горла вырвался стон. Но, стоило миновать каменных стражей, боль стала утихать. – Дорога Всех Ответов? – спросил я, тяжело дыша, когда мы отошли подальше. Шая кивнула: – Да. Нам надо остановиться и передохнуть. Это будет очень сложно, Эл. Очень. Я постараюсь помочь, но если ты как-то можешь усилить свое… – она замешкалась, потом щелкнула пальцами, – восприятие, то лучше это сделать сейчас. – Мне не нужны все ответы, – пробурчал я. – Я неудачник, я привык жить в интриге. <empty-line/>– И где дорога? Я стоял перед пропастью, не рискуя подойти к краю. Никакого перевала не существовало. Ущелье в этом месте прерывалось отвесным обрывом, даже заглянуть в который было жутко, а продолжалось в полусотне метров впереди, где начинался долгожданный спуск на ту сторону горного хребта, куда мы так долго стремились. Только вот попасть на ту сторону из нас троих могла только птица, что ворон немедленно и сделал, перелетев через пропасть, усевшись на камне и вроде задремав. Перед этим мы устроили привал, перекусив остатками запасов. Я вкинул все свободные статы в Интуицию, решив, что поиграть и прокачаться мне уже точно не придется. Раз нужно восприятие, то пусть уж будет так. Правда, сейчас я не очень понимал, как это мне может помочь. – Дорога тут, перед нами, – вздохнула Шая. – Ее не видно, но она есть, поверь. Нужно только сделать первый шаг. Внезапно девочка оглянулась и прислушалась: – Нам надо спешить, на нерешительность нет времени. Сама я не могу пройти по Дороге Всех Ответов, это дано только пришедшим из твоего мира. Я пойду за тобой, Эл, но если у тебя не получится, я погибну. Просто помни об этом, когда будешь делать следующий шаг. Теперь и я уловил звуки доносившиеся из-за изгиба ущелья, откуда мы недавно пришли. Это были гулкие шаги, словно кто-то торопливо спускался по лестничным пролетам многоэтажки. Я прошел вперед и остановился на самой кромке казавшейся бесконечной пропасти. Шая встала за мной. Звук стал отчетливым, и я невольно оглянулся. По скальной площадке от ущелья к нам шагал кусок кромешно-черной пустоты, словно вырезанный в реальности. И тогда я шагнул в пропасть. <empty-line/>Поскольку глаза мои сразу инстинктивно закрылись от страха, я лишь ощутил под ногой неверную качающуюся опору. А потом увидел словно старое кино. Вот я в темной раздевалке детского сада. Двое мальчишек из группы держат меня за руки, а еще двое стоят напротив. В руках одного из них книга. Моя книга, мне ее на пятилетие подарил отец – дорогое издание с красивыми иллюстрациями и одуряющее заманчиво пахнущей типографской краской бумагой. Не помню, что не понравилось тем мальчишкам. Скорее всего, что я уже умею бегло читать, а они с трудом складывают по слогам. Один из них бьет меня в живот, это не столько больно, сколько страшно и непонятно. Затем они меняются и по очереди бьют меня, удерживая за руки. Я пла́чу, а кто-то открывает книгу и начинает вырывать страницы одну за другой, бросая их на пол. Они рвут книгу, подаренную мне отцом! Я вспоминаю лицо отца, слова, которые тот говорил мне, вручая подарок, громко кричу и бью обидчика ногой в пах. Шаг. Моя самая первая девушка растерянно говорит мне, что беременна. Я не знаю, что я должен чувствовать или делать. Мы несовершеннолетние, впереди вся жизнь, все казалось простым и понятным. А теперь внутри нее другая жизнь, мой ребенок. Я этого не понимаю, не могу понять. В больнице, куда она ложится на аборт, я не появляюсь. Не звоню ей и не отвечаю на звонки. Через полгода, случайно столкнувшись на улице, опускаю голову и молча прохожу мимо. Опора проваливается под ногой, но я уже делаю следующий шаг. Отец, пивший накануне всю неделю, с утра трезвый, чисто выбритый и благоухающий одеколоном, стоит в прихожей, глядя на меня. Он взваливает на плечо небольшую дорожную сумку и протягивает мне руку. Я молча жму его большую твердую ладонь, он, так же ни говоря ни слова, разворачивается и начинает спускаться вниз пешком, не вызвав лифт. Я вижу его в последний раз и долго еще стою, не закрывая дверь и вдыхая знакомый с детства аромат одеколона Bogart. Еще шаг. За окном дождливая ночь, мать кричит от боли в соседней комнате и снова зовет меня. Я устал и вымотался за этот месяц ее болезни, я больше не могу это слышать. Тихо одеваюсь и ухожу на улицу, чтобы вернуться только под утро, когда она забудется тяжелым сном. Я теряю счет шагам и виденным картинам. Кажется, по моим щекам текут слезы, но я не открываю глаза, боясь взглянуть вниз. Новое видение, испуганное заплаканное лицо девочки среди листвы. Она видит меня, торопливо утирает слезы и улыбается: – Привет, меня зовут Шая, – говорит она. – Ты пришел помочь мне? – Вообще-то, нет, – отвечаю я. Опора исчезает, нога проваливается в пропасть, но мгновением раньше теплая ладошка обхватывает мою руку и дергает назад. Я открываю глаза – прямо передо мной пропасть заканчивается. Не выпуская ладони девочки из своей, я делаю шаг вперед и оказываюсь на твердой поверхности. – Так себе ответы, – говорю я, вытирая рукавом мокрое от слез лицо. И мы, держась за руки, продолжаем наш путь. <empty-line/>Через три дня голодные и выбившиеся из сил мы вышли к подножию хребта по ту его сторону, в сердце Темных пустошей, где когда-то давно, согласно истории этого мира, Древние боги пали в великой битве. Все чаты по-прежнему были мертвы, зато на выходе из ущелья нас ждали. Отряд в десяток игроков, судя по всему, разбил здесь лагерь уже давно. Я вгляделся в ники – Наемники. Нас заметили, две фигуры, темная и светлая, отделились от костра, над которым что-то готовилось, и направились в нашу сторону. – Привет, – отсалютовал рукой Капитан Немо. – Привет, – улыбнулась Шае эльфийка. – Добро пожаловать в наш лагерь, будем рады гостям. – Поговорить бы надо, – добавил Капитан. Я пожал плечами, мол, выбора-то у нас особо нет. </section><section><title>Глава 35</title>Следует отдать должное, сразу разговорами нас донимать не стали. Дали отогреться у огня и спокойно поесть. – В общем, ходить вокруг, да около не буду, – начал Капитан, когда дело дошло до чая, но сразу стушевался. – Слушай, как тебя по-человечески звать-то? Ну не могу я эту срамоту при дамах произность. – Антон, – отозвался я, не видя причин скрывать имя. – Меня – Изя, – представился в свою очередь он. Я поперхнулся чаем. – Изяслав, – тихим мелодичным голосом пояснила Леди Пелеириен. – Просто в бою в чате так удобнее. Я не стал уточнять, как боевом чате называют саму эльфийку. – Так вот, Антон, – продолжил наемник, – вас тут, как ты догадываешься, поджидаем не только мы. Километрах в пяти впереди собралась небольшая армия, собранная из отрядов топовых кланов. Направление вашего движения уже ни для кого не секрет, а там такая точка, которую даже хорошим рейдом обойти сложно, а у вас двоих и вовсе выбора нет. Бойцов сюда уже давно начали перебрасывать те кланы, кто более-менее в теме квеста. Сейчас у них там что-то вроде водяного перемирия, ждут тебя. Как уж они из тебя намерены задание вытащить, а потом между собой плюшки поделить, я не знаю. Впрочем, поделить не проблема – разыграют или поединок устроят. – А вы, значит, раньше всех решили подсуетиться? – прищурился я. – Они просто не знали, где вы выйдете – из-под горы или с перевала. А ждут в месте, мимо которого точно не пройдете. – А вы знали? – снова уточнил я. Капитан кивнул: – Есть кое-какие связи. Да и у пещеры на выходе людей оставили. В общем, речь не об этом. Антон, я тебя сейчас один раз спрошу и приму любой твой ответ, но ты крепко подумай. Не хочешь квест сдать? Я сразу почему-то машинально посмотрел на Шаю. Та держала у лица двумя руками кружку с горячим отваром и из-за ее края внимательно наблюдала за мной. Вспомнился путь над пропастью и детская ладошка, в последний момент удерживающая меня от шага в бездну. Я отрицательно покачал головой: – Нет. – Так я и думал, – вздохнул Изяслав. – Но попытаться ведь стоило, а? Он улыбнулся и дружески ткнул меня кулаком в плечо. – Ладно, тогда другое предложение. Принимаешь нас в отряд, а мы прорубаем вам коридор через засаду и держим их, пока вы уходите в долину Дев. Там они вас вряд ли достанут, потому что долину в игре вообще еще никто не проходил. Я не знаю, честно говоря, как ты дойдешь до цели, и что это вообще за цель, но стержень в тебе есть. Да и эта девчонка, – он кивнул на Шаю, – не так просто вместе с тобой с самого начала, как мне кажется. Ну, Антон? Тебе помощь, нам бонусы какие-то наверняка за участие. Такие квесты, они обычно щедрые на награды. Я задумался, предложение было заманчивое. Глянул так и не заработавший чат группы, в котором кроме меня оставались только гном и валькирия, прорывавшиеся сейчас где-то в пещерах под толщей горы на эту сторону. – Я в рейде, и лидер рейда не я. Чат дохлый, связи нет. – Кикнись сам, – пожал плечами наемник, – создадим новую группу. – Извини, не могу. – Понимаю, друзья, – кивнул он. – Ладно, поможем так. Новые высокоуровневые локации давно назрели, да и что-то мне подсказывает, что хорошие отношения с тобой в будущем не повредят. Вы оба странные, а я за годы игры убедился, что ко всему странному надо держаться поближе. – Спасибо, ребята. Считайте, хорошие отношения между нами уже есть. Но я и сам справлюсь. Вот тут на меня изумленно уставились все наемники, собравшиеся вокруг костра. – Я хочу на это посмотреть, – промурлыкала эльфийка. – Потом буду внукам рассказывать. <empty-line/>Переночевав здесь же в лагере, утром мы все дружно начали собираться в путь. Накануне Капитан послал за своими людьми, дежурившими возле выхода из подгорных чертогов, и отряд пополнился еще десятком высокоуровневых бойцов. Я поискал глазами Шаю. Девочка сидела в сторонке с отрешенным видом, в руке она держала кусок хлебной лепешки, периодически откусывая и как-то механически пережевывая. Иногда она морщила носик в гримасе, а ее сердитый взгляд был сосредоточен на одной точке. Я подошел и присел рядом. После того, как я узнал правду о Шае, я размышлял, как мне теперь к ней относиться? А потом плюнул на это дело. Если что-то выглядит, как маленькая девочка, ведет себя, как девочка, и достает, как девочка, то это она и есть. – Чего надулась, как мышь на крупу? – легонько ткнул я ее локтем в бок. – Эл, скажи, почему я не умею вкусно готовить? Я ожидал всякого, но не такого, даже рот открыл от удивления. Она пояснила: – Я знаю миллионы рецептов блюд, имею доступ к семинарам и учебным курсам лучших поваров из вашего мира. Я все делаю в точности так, как они показывают и говорят. Но я же видела, как вы с Пыхом ели мою кашу. Спасибо, что не плевались. Да и раньше, когда мы все вместе жили, помнишь? Вы же меня тогда с кухни просто выгнали, чтобы я еду не готовила, когда моя очередь была. Я могу сварить из трав такие зелья, каких не может никто. Уникальные, – тщательно выговорила она, подняв кверху указательный палец. – Но еду приготовить не получается. Что я делаю не так? – Кхм… Наверное, – осторожно начал я, почесав в бороде, – все дело в том, что ты никогда не пробовала настоящей еды. Девочка удивленно посмотрела на оставшийся кусок лепешки в руке, будто только сейчас поняла, что сидит и жует. – Я имею в виду еду из нашего мира. Рецепт это не математическая формула. Одни и те же продукты могут сильно отличаться по вкусу. Взять, например, борщ. Это же, как алхимия с фейлами и проками. Кто-то варит свеклу прямо с капустой. Но если взять отдельную кастрюльку, добавить немного сахара… Я ей успел еще рассказать про свой личный рецепт салата оливье, прежде чем нас окликнули. Пора была выдвигаться в путь. <empty-line/>Не сказать, что меня поджидало великое войско. Отряд от каждого клана составлял от пяти до десятка бойцов, но это действительно были топы, которым под силу забраться вглубь Темных пустошей. В общей сложности их было чуть больше полусотни, причем, не только из ру-сектора. Разглядел даже своего приятеля Хуолонга с бойцами. – Если вон в ту промежность клином ударить, можно попробовать коридор пробить, – задумчиво произнес Изяслав, глядя на небольшой разрыв в расположении разрозненных отрядов. Наше появление заметили, и в лагере неприятеля поднялась суета. Маги с ведьмаками занимали свое место позади строя, танки и ассасины выдвигались вперед, стрелки́ рассыпались цепью. – Дайте мне три минуты, потом добейте тех, кто остался в живых, – спокойно произнес я. Честно скажу, эту фразу я заготовил еще по дороге сюда, захотелось как-то выпендриться перед всеми этими хай-левелами. Но получилось как-то не очень, на меня посмотрели, как на идиота. Да я и сам не был уверен, что мой Мертвый легион способен что-то противопоставить топовым бойцам в легендарных сетах. – Держись за мной, – шепнул я Шае. – Если что-то пойдет не так, беги назад и не останавливайся. Девчонка была самым слабым местом в моем плане. Я не могу ее потерять, и пройти сквозь строй противника мы должны вдвоем. – Ага, – испуганно ответила она. Самому совершенному в мире искину было страшно. Мне тоже. Поэтому, не колеблясь больше ни секунды, я сделал шаг навстречу судьбе. Я шагал достаточно быстро, Шае приходилось почти бежать, чтобы поспевать следом. Когда мы преодолели примерно половину расстояния до вражеского строя, в нашу сторону взметнулся залп стрел, и полетели первые заклинания, осыпавшиеся перед нами, встретив магический щит. Это, скорее всего, эльфийка. Я примерно представлял уровень заклинания, способного отразить такой массовый удар, поэтому, не оборачиваясь, поднял руку в жесте благодарности. Наверняка Леди Пелеириен использовала свою ульту, и сколько еще урона может сдержать ее щит, я не имел понятия. А откат у топовых умений долгий. Заклинание выдержало ровно два удара, рассеявшись с легким звоном, а в момент третьего залпа я крутанул в руке посох и скастовал Средоточие Хаоса, рассеяшее не только стрелы и заклинания, но и ряды врага. И сразу вслед за этим в моей руке появилась модифицировання Сущность Древнего зла, я мысленно отдал команду на использование артефакта. Мертвый легион впечатлял, хотя и здорово пованивал в отсутствие минусовой температуры. Они стояли молча, глядя на меня в ожидании команды. – Товарищи зомби! – громко крикнул я, чуть не подпустив от волнения петуха. – Сорок веков смотрят на вас с вершин этих… Я запнулся и растерянно огляделся. Отсутствие пирамид не давало мне возможности повторить знаменитую фразу Наполеона. А так хотелось. – Короче, вот этих всех впереди – убейте. А Наемников, которые сзади, не трогайте. Мертвые сраму не имут. Вперед, мужики. От жуткого воя, который одновременно издал весь Мертвый легион, меня холодом пробрало до костей. Я шел вслед за своей неживой армией, краем глаза проглядывая предупреждение системы о том, что прибегнул к силам Зла, и это теперь многим может не понравиться. И мне было плевать на это, потому что сейчас я упивался силой и могуществом в чистом виде. Моя армия вклинилась в первые ряды противника. Часть мертвяков связала боем танков, остальные начали прорываться дальше к стрелкам и магам. В какой-то момент прямо передо мной из инвиза возникли две фигуры ассасинов, но в следующую секунду их сразили сразу несколько стрел и заклинаний, прилетевших из-за спины. Я громко захохотал, а потом почувствовал, как кто-то легко коснулся моей руки. Оглянулся – Шая тревожно смотрела мне в глаза. – Не надо, Эл. Просто идем. С меня будто наваждение спа́ло, я трезвым взглядом окинул картину сражения. Мой легион хоть и сильно проредил вражеские ряды, но сам понес значительные потери. Сейчас чаша весов еще колебалась, но было ясно, что если в бой не вступят Наемники, скоро мертвое войско станет совсем мертвым. Словно в ответ на эти мысли сзади раздался боевой клич этого странного клана, который в игре всегда держался особняком, а отбор туда был похлеще, чем в иные спецподразделения в реале: – Деньги и слава! Я еще подумал, что слава у ребят все-таки не на первом месте, а потом бойцы Капитана Немо побежали в атаку. А мы с Шаей устремились в небольшой коридор, продавленный во вражеских рядах Мертвым легионом. Нам удалось довольно удачно проскочить. Один раз я заюзал Снежный Буран, толку от которого при моем показателе Интеллекта было не много, но который скрыл нас в снежной пелене на какое-то время. А спустя еще минут пятнадцать о бое нам напоминали только крики, звон стали и звуки творимых заклинаний за спиной. Самих сражающихся от нас скрыла густая роща, в которую мы углубились, направляясь к долине Дев. <empty-line/>Долина меня поразила. Она открылась перед нами внезапно за очередным склоном, на который мы взобрались. На обширной низменности, окруженной со всех сторон скальными выступами, раскинулось огромное пространство. В том месте, где мы сейчас стояли, было довольно тепло, но внизу, насколько хватало взгляда, все было покрыто снегом. Если та часть Темных пустошей, которую я видел до этого, выглядела мрачно, то долина Дев призводила еще более гнетущее впечатление. Даже не могу сказать, в чем это выражалось, но тоска и уныние, веявшие от этих мест, ощущались даже здесь, на подступах. Представляю, что будет дальше внизу. Я уж не говорю о самих «девах». Три колоссальных каменных истукана, изображавших женщин со скорбными лицами, довлели над остальным плоским пространством, покрытым кое-где чахлыми рощицами. Я еще раз взглянул на компас, отметка указывала прямо на трех каменных баб. – Пошли что ли? – устало вздохнул я. И мы пошли. С каждым шагом спуска в долину температура ощутимо понижалась. Сначала изо рта при дыхании стали вырываться облачка пара, потом морозец начал пощипывать лицо и кончики пальцев, а вскоре уже холод пробирал не на шутку. Шая закуталась в свой кусок шкуры, который служил ей походной постелью, а у меня кроме небольшой лошадиной попоны ничего не было. – Стой, – внезапно сказала девочка, когда мы отшагали почти две трети пути до изваяний. – Что случилось? – я остановился и вгляделся в сгустившиеся сумерки. После пути через гору к перевалу у меня начала разиваться снежная слепота. Глаза жгло, и они слезились на свету, зрение заметно просело. Зато я обнаружил, что в таком состоянии могу различать словно бы колебания эфира в некоторых местах в виде завихрений или неподвижных столбов. Некоторые области выглядели затемненными или наоборот выбеленными. Должно быть, повышенная Интуиция в сочетании со свойствами шляпы давали возможность немного заглянуть в изнанку игрового мира. А возможно, все дело было в том, что мой мозг сейчас функционировал где-то далеко сам по себе, не имея связи со мной теперешним. Я различил затененное неровное пятно на поверхности снега диаметром метра три. – Нельзя туда, надо обходить, – пояснила Шая. Мы лишь только начали движение в обход, как из-под снега в нашу сторону выметнулись несколько омерзительных синюшных щупальцев, стегнув по земле буквально в полуметре от нас. Из образовавшейся ямы раздался дикий визг. Посох был у меня в руках, поэтому я ударил Хаосом, рассудив, что снежным тварям магия холода вреда не нанесет. – Бежим, – выдохнул я, хотя насчет бега сильно преувеличил – пальцы на ногах совсем не чувствовались. Визг словно послужил сигналом для запуска цепной реакции. Еще в нескольких местах сугробы взорвались фонтанами ледяного крошева. Своим вторым зрением я видел, что под толщей снега к нам движутся неведомые твари. Двигались они не быстро, но и мы бежали на пределе сил. А потом я услышал, что над долиной тут и там разносятся крики, визги и стоны разбуженных нами чудовищ. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я понял, что нас загоняют, словно дичь под выстрел охотника. Остановился, тяжело дыша, Шая тоже плюхнулась в снег. Позади из морозных сумерек выступили несколько высоких темных теней и остановились в ожидании. Я не различал, что это за существа, но от них просто исходило ощущение неестественного запредельного ужаса. Они стояли и ждали, пока мы пойдем дальше вперед, где уже совсем недалеко высоко над головами возвышались три высеченные из камня Девы. – Идем, – я взял девочку за руку и помог ей подняться. <empty-line/>Возле первого каменного подножия я вновь достал компас, его картушка медленно вращалась вокруг оси. И что, это все? Конец пути? Компас мертвого капитана не вел ни к какому древнему городу. «Спасибо» тебе, домовой, козел тебя понюхай. Я размахнулся… и убрал компас в инвентарь, передумав в последний миг. Прибор и раньше чудил, а пока я жив, ничего не закончилось. Подножие ближайшей статуи было испещрено письменами на все том же мертвом изначальном языке, другие изваяния уже скрыла вечерняя мгла. – Это моэры, – сказала Шая. – Повелительницы судеб. Вот эта – прядет нить жизни. Следующая дает выбор, а последняя управляет неизбежностью рока и смертью. – Пошли сразу к последней, – предложил я, проникнувшись фатализмом момента. Я не видел, но чувствовал, что совсем близко в темноте за нашими спинами стоят уже десятки неназываемых тварей. Когда мы проходили мимо второй статуи, внезапно раздалось хлопанье крыльев, и из темноты опустился ворон, о котором я за всеми последними злоключениями забыл. Птица уселась на небольшой выступ на постаменте статуи. – Подожди-ка, Эл. Шая покопалась в своей сумочке, что-то пошептала в ладошки, и над нами поднялся слабый огонек. Позади послышалось недовольное ворчание многих существ. Я вгляделся в сплошную вязь письмен покрытых инеем в том месте, где сидел невозмутимый ворон. А не такую уж и сплошную. В одном месте текста не хватало, словно неведомый каменотес зубилом сбил участок надписи. Должен же быть ключ, не загоняет система игрока в безвыходную ситуацию. Я хлопнул себя по лбу и извлек записку из библиотеки. Еще тогда в первый раз, помню, удивился странной неровной форме пергамента, на котором она была написана. И форма эта точно совпадала с недостающим участком текста. А что дальше-то делать? Я перевернул записку, смачно плюнул на ее обратную сторону, приподнялся на цыпочки и шлепнул по камню. Слюна мгновенно схватилась морозом, и листок лег, как влитой. – Вот это по-нашему, – довольно сказал я. А затем буквы чуть заметно вспыхнули, и перед нами в воздухе возникла арка портала. – Могли бы спецэффектов добавить. Пошли, – проворчал я, беря Шаю за руку и шагая в арку. <empty-line/>Даже сейчас в густых сумерках Деркан был великолепен. За протянувшейся перед нами городской стеной возвышались башни и постройки. То ли город не затронуло древней войной, то ли неведомые каменьщики отстроили его заново, но он не являл собой древние руины. В распахнутых городских воротах мелькнул огонек, за ним еще один, и еще. Навстречу нам вышла небольшая процессия. Возглавлял ее с фонарем в руке статный мужчина с роскошными бакенбардами и брылями, как у бассета. Когда-то богатая, а теперь изрядно поношенная, хотя и вычищенная ливрея выдавала в нем важного слугу. – Ваше высочество, – учтиво поклонился он, – добро пожаловать в Деркан. Я приосанился и важно ответил: – Спасибо, любезный, но, право, вы несколько преувеличили мой титул. И тут вперед из-за моей спины шагнула Шая. – Здравствуй, Бруно. Вот я и дома, – сказала она, улыбаясь. Вся встречающая процессия отвесила девочке поклон. – Это чего? – вытаращился я. – Вот эта вот, она принцесса что ли? Старый слуга окинул меня взглядом, в котором читалось сомнение в моих умственных способностях, но снизошел до объяснения: – Ее королевское высочество принцесса Шаенна Дерканская, герцогиня Эмбер. – Идем, Эл, – потянула меня за руку ее королевское высочество, – нам надо согреться, поесть и отдохнуть. Сил удивляться у меня уже не осталось, поэтому я побрел вперед. Возле городских ворот Шая остановилась: – По условиям задания ты должен первым войти в город. – Первым из авантюристов, – уточнил я. – Ты же не авантюристка? – Вот еще, – фыркнула она. – Тогда, прошу, ваше высочество, – сделал я манерный жест, предлагая девочке идти впереди. В тот момент, когда она ступила в подворотную арку, у меня перед глазами замелькали сообщения системы: <emphasis>Поздравляем. Скрытое дополнительное задание «Наследница Деркана» выполнено.</emphasis><emphasis>Поздравляем. Скрытое дополнительное задание «Вестник богов» выполнено.</emphasis>Но у меня не было желания разбираться сейчас с посыпавшимися на меня наградами и странностями второго дополнительного квеста, потому что в меню алыми буквами горело ставшее наконец читаемым задание от глобального искина: <emphasis>Задание «Последний удар»</emphasis><emphasis>Условие: Посредством легендарного Кинжала последнего удара уничтожить единственную наследницу династии Эмбер Шаенну Дерканскую</emphasis><emphasis>Награда: Жизнь</emphasis><emphasis>Штраф за провал задания: Смерть.</emphasis>Я шагнул к Шае, остановившейся в створе ворот и принимавшей поздравления от своих немногочисленных подданных. Как там говорил Панарин? Только смерть делает нас живыми? Нет, Игорь, живыми нас делает жизнь, а смерть – это просто пустота, ничто. Я не хочу в пустоту. Я сделал еще шаг вперед, в моей руке появился черный кинжал с хищно поблескивающией заточенной кромкой. Громко каркнул ворон, все это время наблюдавший за мной, Шая обернулась, растерянно глядя на оружие в моей руке. Я поудобнее перехватил рукоять, размахнулся и со всей силы вогнал клинок в расщелину между камнями подворотной арки, а потом повис на рукояти, давя изо всех сил. Сталь не выдержала, раздался звон, и лезвие легендарного кинжала упокоилось в стене города. – Вот и все, – прошептал я, чувствуя вкус крови во рту. – Жил грешно́ и помер смешно. Мне еще хватило сил зашвырнуть отломанную рукоять в темноту, а затем силы оставили меня. Кажется, девочка что-то закричала, бросаясь ко мне, но этого я уже не слышал. <emphasis>«Задание провалено. Штраф…».</emphasis><emphasis>«Задание провалено. Штраф…».</emphasis>Ха, а чего вы ждали, поручая важное дело рукожопу? Кушайте, не обляпайтесь. Мне все больше слышался мягкий шум прибоя. Его волны мягко подхватили меня и стали уносить прочь, все дальше и дальше отсюда. </section><section><title>Эпилог</title>1. В этой части провинциального городка на окраинах империи виртуального мира было немноголюдно. Немногочисленные лавки с торговцами-неписями не привлекали игроков своим ассортиментом. Угрюмого вида бородатый гном с огромной секирой за спиной и изящная светловолосая ведьма из клана Валькирий остановились возле двери с неприметной вывеской «Странные алхимические товары. Испытай удачу». Чуть ниже на вывеске кто-то криво нацарапал стальным лезвием: «Лажа». – Не нравится мне это, – сказал гном, берясь за латунную ручку двери. – Будто больного в психбольице навещаем, который никого не узнает. Девушка закусила губу. В этот момент дверь распахнулась, и из лавки вывалились два низкоуровневых игрока. – Я же говорил, порожняк, – не замечая гнома, говорил один из них. – А ты: «Квест, квест». – Зяма сказала, что он ей скрытую цепочку выдал, только она ему долго всякую ерунду втирала, рассказывала книгу какую-то что ли. И на форуме писали, что он из кучи притащенного мусора может легендарку слепить. – Вот твоя легендарка, – помахал нуб перед носом товарища извлеченным из инвентаря осколком. – Я ему ингредиентов на сотню кредитов дал, а что получил в итоге? Тьфу. – Пошли что ли, – сказала валькирия, когда нубы ушагали вниз по улице. Пространство внутри магазинчика освещали алхимические светильники. Хозяин, маг с растрепанной бородой, стоял за прилавком, перетирая что-то в каменной ступе. Его серая видавшая виды шляпа с аккуратной заплатой лежала рядом. С жерди под потолком посетителей внимательно изучал умным взглядом иссиня-черный ворон. Над головой хозяина, присмотревшись, можно было различить серую надпись: «Эл. Алхимик». Просто непись – неигровой персонаж. – Привет, Антоха, – гном натянуто улыбнулся. – Здравствуй, Антон, – тихо сказал девушка. Алхимик безучастно кивнул, не прерывая работы. – А я тебе тут камней принес, – гном вы́сыпал из сумки на прилавок горку булыжников темно-серой породы с вкраплениями белых блестящих кристалликов, – как ты любишь. Твори, выдумывай, пробуй, как говорится. Девушка кинула ворону кусок шоколадки, которую тот ловко поймал клювом, затем перехватил когтистой лапой и начал неспешно лакомиться. Посетители уселись за небольшой столик, за которым покупатели могли внимательнее изучить предлагаемый товар. – И что там? – продолжил гном, видимо, начатый ранее разговор. – Совсем все глухо? – Да, понимаешь, очень странная история. Главное, все документы по всей цепочке в порядке, приказы, там, с печатями и подписями. Мы когда это дело через федералов инициировали, военные сами забегали, как наскипидаренные. У них же ценный объект из-под носа пропал неизвестно куда. Только выяснислось, что приказы эти составлялись на основе телефонных звонков, переговоров по закрытой связи. А потом якобы звонившие высокие чины стали дружно отрицать факты звонков и вызовов. Или у нас в генералитете армии какой-то массовый заговор, во что я не верю, либо… Мы до станции отправления на железке груз отследили, а дальше все – стена. – Но Рукожоп до сих пор в группе. – Вот этого я вообще понять не могу. Админы на все официальные запросы отвечают, что баг, сбой в базе, нет связи его капсулы с серверами. Если это Антон, – девушка кивнула на алхимика, – то где тогда наш Рукожопище? Они оба посмотрели на хозяина лавки. Тот отставил ступку и словно прислушивался к разговору. – Слышь, Антох, – заговорил гном. – А у нас Новый год на носу. Снегу навалило – во! Я уже коньяком затарился и тазик оливье приготовил. Ты это, выздоравливай, мужик. Зашел бы к старику в гости, посидели бы душевно. При словах об оливье в глазах непися будто мелькнула какая-то осмысленность, но тут же погасла. – Ладно, пойдем, – сказала валькирия поднимаясь. И они вышли, оставив хозяина лавки толочь в ступке каменную крошку. <empty-line/>2. В пустынном безлюдном складском помещении на окраине Москвы располагались лишь две капсулы и системы жизнеобеспечения для них. Тишину нарушал только тихий шелест насосов и легкое гудение контрольного оборудования. Неожиданно шум усилился, и сервоприводы плавно подняли крышку одной из капсул. В ней уселась, свесив ноги, светловолосая девочка лет восьми в голубой пижаме с кошачьими мордочками. Она зевнула, потянувшись, затем спрыгнула на пружинящий силиконовый пол и прошлепала к соседней капсуле. Там она привстала на цыпочки на специальной ступеньке и долго смотрела сквозь армированное стекло на лицо будто бы спящего человека с сильно отросшими волосами и бородой. Потом она подышала на стекло и пальчиком нарисовала на нем сердечко. Девочка подошла к двери, отделявшей зал от жилой зоны, и скрылась за ней. Через несколько минут вышла оттуда одетая по зимнему в обычную одежду, в какую одеваются многие девочки ее возраста. Возле входной двери в ангар она остановилась на секунду, чтобы системы безопасности смогли идентифицировать ее, и вышла под падающий снег в предновогоднюю Москву. Оказавшись возле дороги, девочка вызвала такси и назвала автопилоту адрес ближайшего книжного магазина. Спустя полчаса, она уже сидела в кафе, старательно водя пальчиком по строчкам меню и заказывая изумленному официанту разные блюда – от блинчиков с икрой до эклеров и мороженого. Когда принесенный заказ занял все пространство стола, девочка посидела еще немного, глядя через витрину кафе на вечерний предпраздничный город и падающие хлопья снега, а потом принялась пробовать все подряд в произвольной последовательности. Через какое-то время она откинулась на спинку стула и пробормотала: «Уфф, не могу больше. Щас лопну». И громко икнула. Девочка достала из сумки купленную книгу, открыла ее и начала читать: «Жил-был в норе под землей хоббит…». <emphasis>(конец первой книги)</emphasis><empty-line/>(В оформлении обложки использована фотография с https://pixy.org/ по лицензии CC0) <empty-line/></section></section></body>

Перейти на страницу: