— Милорд, то есть Ксандр, не так все просто. Его жена, графиня Эльзина, является дочерью герцога Гендованского.
— Ого, что Дар творит. Круто!
— Круто? Я не понял… Дело в том, что мне рассказывал Рисмус. Он часто бывал у герцога в замке и там рассказывали. Эльзина имеет очень большое влияние на его светлость. И она не очень вас… тебя любит. Ревнует, что ли. А у нас здесь к этикету относятся очень строго. Когда ты приедешь в Ларск, будь поосторожнее. Например, при встрече с графом, нужно ему поклониться. Это распространяется и на брата графа.
— Ерунда! Дар не такой!
— Говорят, он изменился. И Эльзина, прости, им командует.
— Что? — Лицо Сашки потемнело. — Как так? Дар. Все равно не верю. Ты хочешь сказать, что он со мной будет говорить официально?
— Возможно. Это Эльзина…
— Дар. Тогда зачем жить? Во что верить? Нет, не верю. Никогда не поверю. Мы с ним ели из одной миски и спали на узких нарах, прижавшись друг к другу, чтобы не упасть. Он рисковал жизнью ради меня, я тоже. Нет. Нет!
— Я надеюсь, что я не прав…
Следующим днем, когда солнце стремилось вверх, лагерь снялся. Рабов отпустили на все четыре стороны, а сами направились к западу в Брейден, небольшой городок, столицу одноименного графства. Брейден был намного ближе, чем Гендован, а Сашка был еще очень слаб, чтобы подвергать его трудностям пути.
Свернув на брейденскую дорогу, они разминулись с десятком стражников, скакавшим на север. По приказу герцога Гендованского те должны были арестовать и доставить в Гендован Рисмуса, барона Севир. Герцог прекрасно понимал, что оскорбление, нанесенное ларскому графу, можно смыть только кровью. Кровью барона, которого он собирался немедленно выдать в Ларск. Ведь барон подверг брата графа оскорблению — наказанию плетьми, а затем убил, отдав храмовникам. То, что Сашка выжил, герцог еще не знал.
Прибыв в Брейден, по приглашению графа они разместились в графском замке. Сразу же послали за несколькими лекарями, не забыли и о портном. Эйгель, разместившийся где — то на задворках замка, не был виден и слышан, а спустя три дня он появился в комнате Ястреда.
— Милорд, разрешите?
— Входите, баронет.
Эйгель вошел и неожиданно опустился на колени.
— Что с вами, баронет? Вы заболели?
— Милорд, вы ошиблись, я не баронет.
— Он сошел с ума! — Ахнул находившийся здесь же Хелг.
— Милорд! Сегодня я был в Храме Клятв и совершил обряд. Я отказался от титула и всех прав. Теперь я простолюдин, даже не дворянин.
Оба, Ястред и Хелг, ахнули уже вместе.
— Что же ты натворил?
— Милорд, я это заслужил и… я не могу оставаться с мерзавцем братом. Милорд, не сочтите за наглость… вы ведь в личной сотне графа Ларского? Нельзя ли меня взять куда — нибудь в ларское войско мальчиком — посыльным?.. Теперь мне идти некуда. Только в долговое рабство. Пожалуйста!
Ястред смотрел на стриженую головку мальчишки, низко опущенную вниз. Что делать? Этот негодник был виноват в том, что произошло с братом его сюзерена, но он его и спас. А теперь такая неожиданность.
— Я подумаю.
— Благодарю, милорд. Мне можно уйти, милорд?
— Иди.
За эти три дня виконту Ларскому стало заметно лучше. Он даже начал вставать, хотя боль в спине была сильной. Но помогала чудодейственная настойка, да и местные лекари, переругавшись между собой, смогли найти нужные травы, которыми они и облепили спину юного виконта.
Вошедший к Сашке Ястред передал тому разговор с Эйгелем.
— Он это сделал? Надо же! Я с ним поговорю. Пожалуйста, пригласи его сюда.
— Да, милорд.
— Нет, подожди. Не надо. Я только все испорчу. Ему нужно совсем другое. Скажи, Ястред, а из простолюдинов можно выслужиться в дворяне и дальше?
— Да, милорд. Отец Хелга начинал как раз мальчиком — посыльным в нашем войске, стал десятником личной сотни и дворянином. А самозванец Тарен сделал баронами людей из черни, — презрительно добавил он.
— Значит, можно… А кто решает, что можно взять его в эти самые мальчики?
— Могу и я.
— Возьми, пожалуйста. Видишь ли, Эйгель всегда был помешан на аристократизме. Братец ему нашептывал, да и мать у него из обычных дворянок. Они с братом от разных матерей. Он до сих пор считает, что виноват передо мной, не может себе простить одного поступка… И сейчас Эйгель выбрал себе наказание. Для него оно пострашней плетей. Мальчики на побегушках — они что — то вроде военных слуг?
— Да, милорд.
— Принеси то, сбегай за тем? Сапоги почистить?
— Да, но только дворянам.
— Дворяне! Сами не могут.
— Но, милорд… У нас так заведено. И Эйгель это знает.
— Ладно, не мне вмешиваться в чужие дела…
В теплый день начавшегося лета, в Ларск въехала группа всадников. Впереди ехал известный многим в городе рыцарь Ястред, а рядом с ним на прекрасном коне ехал юный вельможа, еще подросток. Он с любопытством смотрел по сторонам, вертя стриженой светловолосой головой.
Въехав в замок, Ястред соскочил на землю и помог юному всаднику слезть с его коня. Подросток немного скривился.
— Спасибо, Ястред, что — то опять стрельнуло. Но уже прошло.
— Эй, — обратился рыцарь к кому — то из слуг, — где сейчас его светлость?
— Его светлость принимает гостей в большом зале.
