Но в расчеты Гвендела это не входило, поэтому граф, подойдя к барону, вонзил меч в солидное брюшко второго своего врага. Теперь многое зависело от того, чем закончится сражение в коридоре. Семьдесят наемников мятежников были окружены внезапно появившимися солдатами графа, вооруженными арбалетами. Тридцать взведенных арбалетов в руках личной полусотни графа и тридцать таких же арбалетов у графских стражников. Стража владела арбалетами даже лучше, чем мечами. Когда преследуешь преступника, меч будет нужен, если перед твоими глазами возникнет лицо или спина бандита. Но для этого его еще нужно догнать. Но бандит бежит налегке, на нем нет тяжелой кольчуги, нет шлема, рукавиц. Такого разве догонишь? А вот арбалетный болт — догонит.
Вот и сейчас одновременный выстрел из шестидесяти арбалетов скостил половину мятежников. Солдаты графа отбросили ставшими ненужными арбалеты и, выхватив мечи, бросились на оставшихся в живых мятежников. А тридцать графских стражников лихорадочно вновь взводили арбалеты и накладывали болты.
В завязавшейся схватке небольшое численное превосходство в первые секунды боя было на стороне мятежников. Но скоро стоявшие чуть поодаль стражники подняли взведенные арбалеты, полетели болты, выискивая в гуще схватки мятежных солдат, и картина боя стала резко меняться. Когда снурский граф распахнул дверь, то мятежников оставалось в живых не больше десятка. Через десять секунд упал последний из них. С верхушкой заговора было покончено. Остальные мятежники теперь выступить не посмеют.
Но что дальше делать ему, Гвенделу? Он собственноручно убил двух ближайших родственников лоэрнских аристократов. Пусть один из них сейчас как бы в опале. Но другой, наоборот, на вершине силы и влияния. Что скажет Пургес? Как доказать наличие заговора? Все отопрутся. И того пиренца не сыскать. Рассказать королю, что о заговоре Гвендел узнал из своего сна? Это совсем не смешно. Может, и про череп рассказать? Заодно его и подарить. А самому лечь на плаху. Только не сразу. Пургес долго будет его пытать, рассчитывая узнать еще что — нибудь о других магических артефактах, которых у Гвендела нет, и не было.
Графская корона, конечно, хороша. И смотрится славно на графском челе. Но головы у Гвендела скоро не будет. Так зачем ему корона? И Ксандр придет в Снури, рано или поздно. Скорее, рано. Сейчас Гвендел как — то сразу уяснил, что с мятежниками в Каркеле Ксандр разберется быстро. Не будет замок Зардога неприступной преградой. И через несколько месяцев под стенами Снури будут стоять тысячи солдат Ксандра. И что же его, Гвендела, здесь еще держит? Надо забрать все деньги, остатки листьев хачху, личную полусотню, правда, уменьшившуюся на треть, и бежать отсюда. Бежать! Куда? На запад? Или на юг, в Хаммий? Можно и в Хаммий. Не зря говорят: с Хаммия возврата нет. А можно податься и на Дикие земли. В пустошах затеряться легко. Ни Пургес, ни Ксандр, ни Черный Герцог его не найдут. А еще можно поискать южные острова, что лежат к западу от Хаммия. Там, говорят, тоже пустынно. Опасно, конечно, но у него есть двадцать солдат. Стражников он брать с собой не будет. Только остатки личной полусотни.
Понимая, что известие о резне в графском замке быстро распространится по городу, а дальше поскачут доброхоты с известием в Лоэрн, Гвендел развернул бурную деятельность по сборам в дорогу, но выехать до наступления темноты все же не удалось. Перенеся на раннее утро выезд, граф вновь достал свой драгоценный артефакт, а затем лег спать в надежде на новый пророческий сон, который позволил бы ему принять нужное решение. Но ничего не приснилось.
Рано утром в плохом настроении он выехал из городских ворот, в последний момент решив взять с собой двадцать стражников. Кто знает, не решится ли кто — нибудь из заговорщиков напасть на него? Эскорт в сорок хорошо вооруженных человек смотрелся весомо, а бароны, назначенные из Лоэрна, как помнил Гвендел еще с историей с уплатой налогов, храбростью не отличались.
Снурский граф, теперь уже бывший, но об этом знал только он один, направился на запад в сторону Лоэрна. Но не заезжая в королевскую столицу, свернул на юго — западную дорогу, которая должна была привести его либо в Тарен и далее в сторону Хаммия, либо, сменив направление на запад, а затем и северо — запад, он мог направиться в Амарис или даже Гендован. Гвендел выбрал Хаммий, но вначале отпустил стражников, оставшись с двадцатью солдатами его личной охраны.
Теперь он торопился, хотя понимал, что известие о нем быстро до Пургеса не дойдет. Все будут думать, что он задержался перед въездом в Лоэрн. А когда, наконец, поймут, в чем дело, вышлют погоню, он удалится от преследователей на значительное расстояние.
