Мира раскинув руки закрыла глаза, в голове бродило слишком много выпитого вина и от этого она чувствовала себя шальной. Она распахнула глаза и поманила пальцем князя. Он усмехнулся и не сводя с нее глаз медленно сбросил свой камзол откинув его в сторону.
— Я так понимаю, что ты согласна.
— Абсолютно, — промурлыкала Мира, у нее было игривое настроение чем и воспользовался князь в очередной раз доказывая, как он от нее без ума.
А на следующий день, ближе к вечеру они вошли в храм Двум Богиням и Извечному.
Мире помогли спуститься с высокой лестницы и подвели к выходу из крепости. Не сводящие глаз с нее стражники распахнули двери, и она шагнула навстречу вечернему солнцу. Ветер взметнул тонкую, словно паутинку фату, но она не заметила этого, рассматривая огромную толпу, радостно приветствующую ее. Князь был прав, в лучах заходящего солнца она была прекрасна. Солнечные блики переливались на расшитом бриллиантами платье, искрились изумительные камни на диадеме, сверкали хрустальные туфельки, словно сияла ткань платья и белоснежных перчаток. По толпе прошел вздох восхищения. Князь медленно подошел к ней, не скрывая упоения моментом, и подал руку. Мира вложила руку в его ладонь, и вздрогнула, когда пальцы князя неожиданно сильно обхватили ее.
Они медленно и величественно спускались по огромной мраморной лестнице, направляясь к такому же белоснежному Храму. Мира шла рядом с князем, улыбаясь толпе и кивая в ответ на приветствия. Их путь был усыпан лепестками белых роз, воздух наполняла прекрасная мелодия, солнце освещало золотисто-красными лучами, придавая всему ощущение возвышенной нереальности.
В бледно-желтом платье Амира была потрясающей подружкой невесты. Точнее — самой лучшей. Риар протянул Мире букет. Розовые и белые лилии. Мира взяла их со слезами на глазах. Именно князь настоял на этом букете.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он.
— Я счастлива, — прошептала Мира. Князь был одет во все черное, с собранными в гладкий хвост волосами, он был невообразимо красив.
Беря ее за руку, он едва дышал, потонув в сияющих карих омутах.
Князь и Мира вошли в храм Богиням, украшенный белыми розами.
Жрец в алой мантии приветствовал их и начал обряд.
— Князь Азамат Аль’Аир готов ли ты связать свою судьбу с прекрасной невестой, что ведешь в храм Богинь?
— Да, жрец я прошу связать наши судьбы, именем Богинь!
Величественно жрец кивнул в ответ на его просьбу и красивым, отработанным движением бросил на алтарь горсть золотых монет. Алтарь вспыхнул алым пламенем — богини приняли его просьбу.
— Мирослава-Мирэй Т'Нурра, готова ли ты связать свою судьбу с мужчиной, что привел тебя в храм Богинь?
— Да, жрец я прошу связать наши судьбы, именем Богинь!
Величественно жрец кивнул в ответ на ее просьбу и красивым, отработанным движением бросил на алтарь горсть золотых монет. Алтарь вспыхнул алым пламенем — богини приняли просьбу.
Князь приподнял фату и обхватил ладонями ее лицо, его глаза вдруг вспыхнули хрусталем сияющими холодными звездами.
— Ты мое небо, Мира, — прошептал он, касаясь ее губ и все так же удерживая в плену, — ты мой мир. Ты моя вселенная. Ты мое счастье. Мой дом. Моя цель. Мой смысл жизни. Я долго шел к пониманию этого. Действительно долго. Путь длиною тысячелетий. Путь, устланный моей гордостью. Путь, ломающий меня с каждым шагом, но я все равно продолжал идти. Я уничтожу любого, кто встанет между нами. Потому что ты моя, Мира. Моя и только моя.
— Я люблю тебя Азамат!
Мгновение он просто любовался ее прекрасными чертами, а потом наклонился к ней, и нежно поцеловал. Толпа ревела и выкрикивала поздравления, альвы аплодировали, а она словно растворялась в его руках, и когда князь с сожалением оторвался от ее губ, Мира едва удержалась чтобы не упасть.
— Я буду очень, очень счастливой.
Счастливой и грустной, радостной и несчастной, уверенной и напуганной, любимой и отвергнутой, терпеливой и яростной, безмятежной и необузданной, воспрянувшей и опустошенной… все вместе. И прочувствует она каждый миг. Все это станет ее.
И теперь вместе в один голос, чтобы вздохнуть, словно расправляя выросшие за спиной крылья и, улыбнувшись, чуть слышно, одними губами произнести:
— Клянусь! Люблю!
Храм наполнил мелодичный звон, и жрец возвестил.
— Отныне и навеки ваши жизни сплетены воедино, и только смерть способна разорвать нить, соединяющую вас.
И никто не заметил высокой светловолосой женщины, наблюдавшей за ними.
