Та смотрела на меня с лёгким изумлением — видимо, теневые твари не слушали Галича.
«Патрульные» с того момента встречались чуть ли не через станцию, но нам повезло — мозгов в их гипсовых головах не водилось, а радиус видимости был ограничен буквально направлением головы. Хуже дела обстояли с поездами. К «бездонным» вагонам добавились натуральные пыточные на колёсах, где двери с острыми лезвиями на кромках открывались и захлопывались раз в две секунды, а из пола, потолка и поручней случайным образом выдвигались шипы. Последние пять станций я преодолел, шатаясь от усталости, без возможности присесть и перевести дух. Реакции Нэсс тоже как будто замедлились, хотя по ней было сложно сказать.
Скорее вывалившись, чем выйдя из вагона на очередной станции, я сперва не поверил глазам. Вместо лестницы, ведущей на новый переход, призывно мерцал сиреневый портал. Конец испытания, выход в реальность. Когда первый шок прошёл, я с подозрением оглянулся, ожидая любого подвоха. Например, старый трюк с решётками, отрезающими меня от выхода и одновременно запирающими в клетке с боссом. Который, несомненно, как грёбаный Вольтрон, соберётся из трёх мини-боссов сразу — «патрульный» станет ногами и туловищем, провода «дежурного» сойдут за конечности, а сверху на правах головы усядется «кондуктор», чтобы снова спросить у меня билетик. Лучше уж сразу под поезд, чтобы не мучиться.
Но секунда шла за секундой, а боссов не было видно. Я потихоньку начал сдвигаться в сторону портала — Нэсс уже какое-то время сидела рядом с ним, нетерпеливо помахивая хвостом и щупальцами. На сегодня Изнанка натешилась со своей нелепой игрушкой и не приготовила для неё новых сюрпризов. Ведь всегда будет следующий раз.
Рано или поздно я всё равно умру и вернусь в пещеру под землёй. А оттуда на свободу ведёт только один Путь.
Столица Железной империи встретила меня именно так, как рассказывал Уилл — абсолютно равнодушно. Никому не было дела до человека в одеждах наёмника, что буквально вывалился из воздуха на площадь между торговым кварталом и Колизеем. То есть, конечно, Великим Амфитеатром.
Народу было столько, что первые пару секунд я снова ощущал себя в вагоне, плотно забитом «бочонками», но быстро оклемался. Здесь толпа в основном стремилась не зажать, а обогнуть. Люди шли по своим делам, либо направлялись к Амфитеатру, либо на рынок, хотя кто-то торговал и просто общался прямо тут, с удобством уместившись на постаменте статуи Вечного Императора. В Ламитерне ушлых предпринимателей тут же арестовали бы за богохульство, а если инквизиция оказалась бы особо не в духе, то и отправили на костёр. Палатин явно был гораздо милостивее к своим гражданам.
Спустя пару минут до меня дошло, что равнодушие равнодушием, но если стоять, разинув рот и оглядываясь по сторонам, можно всё же привлечь ненужное внимание. Не блюстителей закона, так уличных воришек — а кинжал и средства на жизнь терять отнюдь не хотелось. Нацепив самое безразличное выражение лица, я уверенно направился в сторону рынка.
Уилл говорил правду — разница между Ламитерном и Палатином была потрясающей. Торговый квартал начинался с ещё одной площади, абсолютно необъятной и также заполненной людьми. Торговцы, покупатели, уличные артисты, зеваки, нищие: настоящие живые люди, проводящие своё время так, как и полагается людям, а не уткнув взгляд в землю. Среди толпы изредка можно было заметить сверкающие шлемы городской стражи, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что те несут службу достаточно расслаблено. Воздух наполнял специфический аромат, смешанный из запахов пота, духов, готовящейся еды и пряностей, но в нём не чувствовалось дыма больших костров для сожжения еретиков. Уши забивал рыночный гвалт — люди разговаривали, не понижая голоса. Торговались, кричали, смеялись, спорили. Палатин выглядел, как место, где можно было жить, а не существовать. Не думал, что найду такое в Железной Империи, а особенно в столице.
Разительно отличалась и архитектура, хотя из-за размера площадей она не так бросалась в глаза. Если в Ламитерне развалюхи соседствовали с дворцами, здания Палатина отличались единым стилем, напоминающим позднюю готику и неоготику, немного мрачным, но исключительно аккуратным. Над жилыми домами возвышались шпили соборов и величественные башни, растворяясь в утренней дымке. Неподалёку раздавался колокольный звон, призывающий на службу — интересно, что из себя представляет литургия Ордена Священной Крови? Пожалуй, узнаю как-нибудь в другой раз.
Я давно не был на большом рынке. Пожалуй, с тех пор, как уехал из Ростова-на-Дону, то есть фиг знает, сколько. Западный мир с подозрением относился к высокому искусству масштабной уличной торговли, и надо сказать, я этих подозрений не разделял. Сейчас, почувствовав ароматы еды и звуки рыночной суеты, я почувствовал себя практически дома. Неужели нельзя потратить хотя бы полчасика, чтобы как следует пройтись по этому замечательному месту, а возможно и прикупить что-то полезное?
Посмотрим, что на это скажет Его Величество Таймер.
