Тут Уилл заметил, что Симпсон разглядывает его с пристальным интересом, но у него не было выбора: нужно было расспросить детектива, пока имелась такая возможность.
– Как я и говорил, – продолжал тем временем Маклеви, – никаких признаков, указывающих на отравление, найдено не было. Когда тела утопленников вылавливают из воды, у них часто бывает такая поза, будто случилась судорога – свидетельство последних страданий. Мышцы остаются напряженными из-за оцепенения, которое наступает после смерти.
Действительно, может быть и так, подумал Рейвен. Но Иви-то не утонула.
– Эта смерть была случайной, – заключил полисмен таким тоном, что стало понятно: последующие вопросы будут излишними.
Однако Рейвен оставил это без внимания.
– Вы же вроде предполагали, что она покончила с собой?
Маклеви кинул на него настороженный и удивленный взгляд.
– Действительно, предполагал, поскольку мне сообщили, что она была беременна, на пятом или шестом месяце. Но вот что странно: экспертиза показала, что она вовсе не ждала ребенка.
Уилл был потрясен; показалось, что вокруг закачались стены.
– Вы уверены?
Маклеви позволил себе ухмыльнуться.
– Откровенно говоря, доктор Ренфрю не самый великий медицинский ум, с которым мне доводилось сталкиваться, – даже в тех редких случаях, когда трезв. Но я уверен: даже он не сможет ошибиться относительно подобных вещей.
Рейвен был в таком смятении, что плохо соображал. Мир продолжал вертеться вокруг него, дождь барабанил по крыше экипажа.
– Вы не получили ответ, который надеялись услышать, – отметил Симпсон.
Это было еще мягко сказано. Уверенность в том, что между Иви и Роуз существовала связь, оказалась беспочвенной. У Уилла не было никаких реальных доказательств того, они были отравлены, а Маклеви предоставил вполне разумное объяснение, почему тело Роуз находилось в подобном состоянии: трупное окоченение наступило еще до того, как ее выловили из воды. Теперь, когда оказалось, что Роуз не была беременна, ему пришлось признать: мысль о том, что Иви ждала ребенка, была лишь догадкой с его стороны.
– Я, конечно, не дерзну спросить, почему вас так волнует смерть мисс Кэмпбелл. Но хочу поделиться одним соображением, которое может сослужить вам добрую службу, когда вы станете доктором.
Рейвен поднял глаза, надеясь услышать что-нибудь мудрое и утешительное.
– Всегда помните, что болен пациент, а не вы.
Уилл ничего не понял, и это отразилось у него на лице.
– Так легко оказаться погребенным под грузом ответственности. Когда слишком много думаешь о какой-то проблеме, теряешь перспективу. Бывает, симптомы сбивают с толку, бывает, случаются немыслимые совпадения и перевозбужденный разум делает неверные заключения. Вспомните, как разумно вы рассуждали, когда детектив спросил, как вы объясните найденную ножку младенца. В этом случае беспристрастность сыграла вам на руку. Люди часто предполагают нечто экстраординарное и не замечают очевидных вещей прямо у себя под носом.
Дождь прекратился; экипаж вез их вниз по склону Маунда[45] на север, обратно в Новый город. Симпсон уткнулся в книгу, оставив Рейвена размышлять над его словами. Тот начал спрашивать себя, не вообразил ли он себе преступление, совершенное неким воображаемым злодеем, чтобы избавиться от чувства вины по отношению к Иви. Ему вдруг стало страшно, что, движимый желанием сделать что-то для нее после смерти, он соткал фантазию, приплетая все новые вполне реальные детали, сражаясь с ветряными мельницами, будто Дон Кихот. Но что гораздо хуже, он впутал в это дело и Сару.
Брум замедлил ход, свернув на знакомую Рейвену улицу, с которой были связаны самые неприятные воспоминания. И уж конечно, кучер остановил экипаж перед зданием приятных пропорций, зданием, на которое Уилл не мог смотреть без выворачивающего наизнанку чувства вины.
Особняк Грейсби.
Усилием воли Рейвен согнал с лица тревогу: его беспокоило, с какой легкостью Симпсон заглядывал ему в душу. Когда брум остановился, профессор поднял глаза от книги. Лицо его на короткий миг приняло вопросительное выражение, как бывало, когда он искал очередной пункт в своем мысленном списке, пытаясь понять, что привело его в это конкретное место. Потом доктор помрачнел.
– Боюсь, мистер Рейвен, здесь нам надо будет расстаться. Меня вызвали по этому адресу по крайне деликатному делу с условием строжайшей конфиденциальности. Я ни с кем не должен обсуждать причину моего визита.
Уилла захлестнуло тошнотворным ужасом. Все было так, как опасался Битти. Кто-то упомянул, что в комнате после смерти миссис Грейсби пахло эфиром, вот и решили вызвать признанного эксперта. Повезло ему единственно в том, что из-за щекотливости ситуации семья настояла на конфиденциальности, иначе он уже входил бы в дом вместе с Симпсоном и, конечно, был бы немедленно узнан.
Но, конечно, теперь это только вопрос времени.
– Мне пока побыть здесь? – спросил он.
