На палубе царила растерянность. Матросы сбились в кучку у носа корабля и до хрипоты о чем-то спорили. За последние пару часов власть на корабле сменилась столько раз, что они уже не понимали, кому же следует подчиняться. Но Динку это сейчас не волновало, она бежала к трюму, не чуя под собой ног.
Тяжелая крышка была откинута, и Динка, в спешке запнувшись о край покрывала, скатилась по железным ступенькам, пересчитав их локтями и коленями и местами ободрав кожу.
— Динка! — сзади послышался встревоженный голос Тирсвада, но Динка не обернулась.
Трюм представлял собой большое влажное помещение с низкими потолками, тускло освещенное единственной масляной лампой, болтающейся под потолком недалеко от ступеней, и дневным светом, пробивавшемся в прорези в бортах для весел. После яркого дневного света палубы полумрак трюма казался кромешной темнотой. Вдоль бортов рядами стояли длинные лавки с узким проходом между ними.
— Они там! — спрыгнувший следом за ней Тирсвад накинул ей на плечи упавшее покрывало и указал в проход между лавками. Растерявшаяся было Динка бросилась бежать по проходу.
В конце трюма в самом темном углу где-то под кормой стояла железная клетка размерами три на три Динкиных шага. Как они там помещались вчетвером оставалось загадкой. Сейчас дверца клетки была распахнута, а на полу, вытянувшись во весь рост, лежал Шторос и не подавал признаков жизни. Даже грудь не поднималась в такт дыханию. Рядом на коленях сидел Хоегард, положив руку Шторосу на левую половину груди над сердцем. Он тоже выглядел неважно, и сил в его теле оставались считанные капли. Резерв его был пуст.
Динка с разбегу обрушилась на них, оседлав живот Штороса и обвив руками шею Хоегарда, притянула обоих к себе. Шторос судорожно вздохнул и его грудная клетка начала часто вздыматься. Динка положила руку ему на грудь рядом с рукой Хоегарда и облегченно прикрыла глаза.
— Динка, как ты вовремя! — выдохнул Хоегард, расслабляясь и зарываясь носом в ее шею.
— Спасибо, что помог ему продержаться, — проговорила она, ощущая, как вокруг них троих заклубился поток силы.
Хоегард усмехнулся. Его резерв стремительно наполнялся. Динка слегка отстранилась от него и погладила его по щеке, заглядывая в теплые серые глаза. С ее рук ровным потоком без всяких усилий с ее стороны лилась сила в тела ее любимых мужчин. То, что ей не удалось проделать с Джо, получалось рядом с Хоегардом и Шторосом легко и непринужденно. Динка, повинуясь внезапному порыву, потянулась к Хоегарду и коснулась губами его губ. Он так жадно ответил на ее поцелуй, словно припал к прохладному источнику после многочасовой жажды.
— Я люблю тебя, — проговорил Хоегард, отстраняясь от ее губ и серьезно глядя ей в глаза. А затем саркастически добавил: — И не могу позволить, чтобы этот идиот огорчил тебя своей смертью.
Динка замерла, услышав признание и пропустив мимо ушей вторую часть. Он любит ее! Счастье горячей волной затопило все ее существо. Милый, заботливый, нежный Хоегард! Ее близкий, дорогой мужчина! Он любит ее и…
— От идиота слышу! — вдруг подал голос Шторос, не открывая глаз. Динка и Хоегард счастливо переглянувшись, посмотрели на его бледное лицо с подрагивающими темно-каштановыми ресницами. — Я бы на твоем месте с радостью уничтожил конкурента, — добавил он, и лицо его озарилось хищной ухмылкой.
— Видимо, я и впрямь идиот, раз спасал такое неблагодарное отродье, — фыркнул Хоегард, отстранившись от Динки и разминая затекшие конечности.
— Я тоже тебя люблю, мой недальновидный друг, — с насмешкой проговорил Шторос. Несмотря на то, что сила в нем не задерживалась, жизнь стремительно возвращалась в его тело. Резерв Хоегарда наполнился, и Динка все свое внимание сосредоточила на лежащем под ней рыжем варрэне.
Она обхватила ладонями его лицо и вглядывалась в родные черты. С тех пор, как он рискнул ради нее жизнью, он все время ходил по краю. Это было так мучительно, но она ничего не могла с этим сделать. Даже свое обещание всегда быть с ним рядом она не сдержала.
Шторос медленно приоткрыл глаза и посмотрел на Динку из-под ресниц. Динка замерла под его изумрудным взором. Он коротко взглянул ей в глаза и заскользил взглядом вниз по губам, шее, ее телу. Динка вдруг остро почувствовала, что она обнажена. Даже покрывало, заботливо наброшенное ей на плечи Тирсвадом, соскользнуло и валялось где-то у нее за спиной. А Шторос жадно пожирал глазами ее тело, лаская взглядом напрягшиеся соски, впалый живот и пушистый бугорок лобка, прижавшийся к его животу.
