— Все бы вам только на плече таскать беззащитных девушек, — буркнула Динка, но сопротивляться перестала, прижавшись к его груди и прикрыв глаза.
Комната нашлась в двухэтажном доме без вывески. Им предложили переночевать на мансардном этаже без окон, но уставшие путники рады были и этому. К тому же, с мансардного этажа обнаружился люк на крышу.
Полусонную Динку уложили на скрипучую кровать с матрасом, набитым соломой.
— Два часа дежурит Тирсвад, вторым дежурю я, Хоегард с рассвета, — отдавал распоряжения Шторос. — Смотрим любые признаки пожара.
Тирсвад откинул люк на крыше, подтянулся и скрылся наверху. Уже засыпая, Динка почувствовала, что чьи-то руки осторожно развязывают корсет платья и высвобождают ее от стесняющей ткани.
Проснулась она от дуновения свежего ветерка. Она огляделась. Над головой было темное бархатное небо, усыпанное тысячами серебристых звезд. Внизу, как на ладони, расстилался спящий город.
— Тш-ш-ш, спи еще, спи, — услышала она над головой тихий голос. Шторос сидел на крыше дома, держа ее на руках, и укачивал ее, словно маленького ребенка.
— Дайм еще не подал сигнал? — спросила Динка, уже зная ответ. Город был погружен во тьму, и, если бы где-то разгорелся пожар, его было бы видно издалека.
— Нет еще. Спит наверное где-то. И ты спи, — прошептал Шторос.
— Я боюсь за него. С ним точно что-то случилось. Ему нужна помощь, — прошептала Динка, бессильно сжимая кулачки.
— Мы обязательно найдем его, — попытался приободрить ее Шторос, но Динка чувствовала в его голосе скрытую неуверенность и тревогу.
— Вы раньше так расходились? Как вы друг друга ищете, если потеряете? — Динка вдруг поняла, как мало она о них знает. Кроме того, что происходило на ее глазах, она и не знала, как они взаимодействовали между собой до встречи с ней.
— Нет, раньше мы старались все время держаться вместе, — проговорил Шторос. — Мы чувствовали себя на враждебной территории и все время были готовы дать отпор. А сейчас почему-то расслабились и поверили, что все будет хорошо.
Динка почувствовала себя виноватой. Это ее излишняя доверчивость к людям передалась варрэнам, и теперь с Даймом что-то случилось, а они даже не знают как ему помочь.
Некоторое время они молча смотрели на спящий город. Динке надо было бы спать, чтобы завтра быть полной сил. Но сна не было. Хотелось поговорить о чем-нибудь важном, зыбком, спрятанном, чего нельзя обсудить при свете дня.
— Дайм сказал, что в вашем мире ты очень нужен кому-то… О ком он говорил? — спросила Динка чуть слышно.
— Был бы кому-нибудь нужен, не стали бы меня швырять сюда, — ответил он, и в голосе вдруг прорезалась такая тоска, что у Динки на глаза навернулись слезы.
— Не хочешь рассказывать? — с пониманием в голосе спросила она. У каждого из них хранятся в душе такие тайны, что рассказать кому-то просто невозможно. Вот и Дайм до сих пор так и не рассказал ей, почему его выгнали из своего мира.
— Дети… — вдруг проговорил он. — У меня там остались дети. Дочь и трое сыновей.
Динка затаила дыхание, боясь спугнуть его откровенность.
— Мальчишки меня, наверное, и не помнят. Они слишком малы еще тогда были. А вот дочь…
Он надолго замолчал.
— Ты скучаешь по ней? — шепотом спросила Динка.
Шторос посмотрел на нее и ласково взъерошил ей волосы на макушке.
— Она примерно твоего возраста, — сказал он и грустно улыбнулся. — Скоро у нее будет праздник совершеннолетия, после которого она выберет своего первого мужчину. И в такой важный день с ней рядом не будет матери. По моей вине…
— Не будет матери? А что стало с ее мамой? Ты же про Криллу, свою жену?
— Да, ее мать Крилла… Она… — лицо его вдруг перекосилось гримасой боли, и он судорожно сглотнул. Динка терпеливо ждала, не сводя взгляда с его лица. Но он молчал, рваными порциями втягивая в себя воздух, словно бы боролся с подступающими рыданиями.
— Я… — начал он севшим голосом, но тут же осекся. — Ее больше нет… — закончил он невпопад, и его невидящий взгляд устремился вдаль. Динка нежно дотронулась до его руки. Она могла понять его боль. Если он так сильно любил Криллу, а она по какой-то причине погибла…
Но за что же его тогда изгнали? Неужели после смерти возлюбленной он так бесновался, что стал опасен? Это Динка тоже могла понять. Одна мысль о том, что кто-то из дорогих ей мужчин умрет, приводила ее в неистовство. Но у Штороса была не только Крилла. В том мире осталась дорогая его сердцу дочь и трое сыновей. Каково ей сейчас там? Одной одинёшенькой, без отца и матери? Сочувствие к неизвестной ей девушке наполнило Динкину душу. Никому не пожелала бы она такой жизни, какая была у нее самой.
— Твоя дочь очень хотела бы, чтобы ты был рядом с ней в день ее совершеннолетия, — проговорила она, надеясь его утешить. Ей было немного совестно, что она своими вопросами разбередила его раны.
Но Шторос отрицательно покачал головой.
— Она ненавидит меня. Если она узнает, что я жив, то, не задумываясь, убьет меня. И будет совершенно права.
— Я думаю, что она так не сделает, — прошептала Динка.
— Почему же? — невесело усмехнулся Шторос. — Ведь ты убила своего отца, разве нет?
