Старуха, тем временем, проводила осмотр очень тщательно. Сначала она растрепала Динкину косу, запустила длинные костлявые пальцы в ее шевелюру у самых корней и довольно сильно подергала, проверяя выпадают ли волосы. Затем заглянула в глаза, оттянув по очереди веки. Потребовала показать язык и внимательно осмотрела зубы. Динка чувствовала себя словно лошадь на торгах, когда будущий хозяин придирчиво осматривает животное перед покупкой. Старуха пощупала шею, пробежалась пальцами по ключицам, ощупывая их со всех сторон. Пальцы у нее на руках были теплые, сухие, с коротко подпиленными ногтями.
Динка сдавленно вскрикнула, когда лекарка принялась со знанием дела ощупывать каждую грудь. Но старуха не обратила на нее никакого внимания, тщательно прощупывая грудь от вершины к основанию, переходя на подмышку, а затем повторяя действия с другой грудью. После осмотра груди несколько раз провела короткими ногтями по коже живота по обе стороны от пупка от ребер до паха, а потом достала из кармана длинную веревочку с разноцветными узелками и принялась измерять окружность тела в области таза.
— Крови когда последний раз были, не считая последнего кровотечения? — спросила она, когда Хоегард закончил свой рассказ.
— Примерно сорок пять дней назад, — неуверенно ответила Динка. За последними событиями совсем некогда было считать дни.
— Замуж когда вышла? — продолжала выспрашивать старуха, отойдя к секретеру и делая пометки на свитке.
Динка замялась, не зная, что ответить.
— Месяц назад, — пришел ей на помощь Хоегард.
— То есть около тридцати дней назад, — уточнила лекарка, пристально взглянув на него из-под кустистых седых бровей.
— Да, около того, — кивнул Хоегард.
— До замужества чистоту хранила? — продолжала выспрашивать лекарка.
— Д-да, конечно, — заикаясь проговорила Динка, начиная понимать к чему идет разговор.
— Первая брачная ночь состоялась без трудностей? — целительница обращалась к Хоегарду.
Динка мучительно покраснела, вспомнив свою первую и вторую ночь с мужчинами. Зачем лекарке знать эти подробности?
— Да, все было в порядке, — как ни в чем не бывало отвечал Хоегард. — И в первую, и во вторую ночь все было хорошо.
— В дальнейшем супружеская жизнь была регулярно?
— Нет, я был вынужден уехать на две недели. Был перерыв, — сообщил он. Динка смотрела с недоумением то на лекарку, то на варрэна. Зачем он все это ей рассказывает?
— А затем, конечно же, накинулся на молодую жену, — проговорила старуха ядовито. — Сколько раз за ночь требовал с нее супружеский долг? По два раза небось?
— Когда два, когда и три, — отвечал Хоегард, не моргнув глазом. Хотя Динку аж передернуло от тона старухи. Это она еще не знает, что Хоегард у нее вовсе не один.
— Вот и доигрался, — неприязненно хмыкнула лекарка. — На стол ложись, — тут же приказала она Динке. Динка замотала головой и снова прилипла к Хоегарду. Неужели он позволит старухе уложить ее на этот пыточный стол, да еще и голой.
— Все в порядке, я буду рядом, — шепнул ей Хоегард, подводя ее к столу и помогая забраться. Старуха защелкнула ей руки браслетами, а затем поставила на боковую подставку сначала одну ногу, тут же пристегнув браслетом щиколотку, затем повторила манипуляцию с другой ногой. Динка задрожала от страха. Она лежала прикованная к столу, совершенно обнаженная и открытая перед лекаркой, которая не вызывала у нее никакого доверия. Если бы не присутствие Хоегарда, она сожгла бы этот чертов стол и сбежала бы прямо так.
Лекарка помыла руки в тазике с водой, повязала себе на пояс чистый передник и подошла к столу вплотную, встав в вырезе столешницы между разведенными ногами Динки. Но никаких страшных пыточных инструментов в ее руках не оказалось. Сначала она принялась обеими руками мять Динкин живот, двигаясь в круговую от правой паховой области, под ребрами и спускаясь слева в пах. После задержалась правой рукой над лобком и принялась что-то сосредоточенно там ощупывать сквозь кожу и напрягшиеся мышцы. Только Динка расслабилась, сообразив, что пытать ее не собираются и это просто часть общего осмотра, как лекарка свободной рукой быстро раздвинула ее половые губы и запустила в лоно два пальца. Динка вскрикнула и дернулась от боли и грубых прикосновений к интимной части ее тела. Хоегард рядом напрягся, но, не зная, что он может сделать, остался на месте, сжимая Динкину руку.
— Тихо ты, — прикрикнула на нее старуха. — Чего пищишь?
— Больно… — робко прошептала Динка.
Лекарка времени зря не теряла, деловито и со знанием дела ощупывая внутренности Динки с двух сторон: правой рукой сквозь живот, левой рукой через лоно.
— Потерпишь, — пренебрежительно бросила лекарка. — Перед мужиком ноги раздвигать ей не больно, а тут два пальчика уже больно!
Динка закусила губу от обиды. Но тут Хоегард не сдержался:
— Уважаемая, я заплатил вам достаточно золота и хочу, чтобы вы обращались с моей женой бережно, без боли и оскорблений, — резко сказал он.
— Какие мы нежные, — буркнула лекарка, убирая руки и вытирая их о фартук. — Можешь отпускать и одевать ее, — бросила она Хоегарду.
