Она несколько раз взмахнула мечом, примеряясь, гордо вскинула голову, убрала за спину косы и в точности повторила стойку поединщика. Кейл хохотнул. Расслышав насмешку, Лайсве напряженно выпрямилась и без сигнала ринулась в бой. Поединщик едва устоял на ногах, суматошно отбиваясь и следя, чтобы не задеть ее. Артас едва сдержал торжествующую ухмылку. Лайсве чудо как хороша! Точно с Вейасом втайне удары отрабатывала. Точнее заставляла
А как она старалась-то! Вот бы каплю ее упорства Вейасу. Ан нет, бестолочь – он и есть бестолочь. Еще и жалуется постоянно. Лайсве было намного труднее: мышцы не наработаны, выносливости совсем нет, а дыхание сбилось. Но не сдается, отчаянная. Ух! Следующий удар был хорош настолько, что поединщик аж попятился. Видно, не до конца старая кровь прогнила.
Еще несколько хлестких выпадов, и Лайсве начала выдыхаться. Утерла пот. Снова атаковала. К сожалению, рассчитывать и сохранять силы ее никто не учил – не стоило вкладывать все в первые удары. Поединщик неловко увернулся, задев ее плечо. Выступила кровь.
Вот почему женщин к драке не допускали: вид их ран непереносим!
– Стойте! – выкрикнул Артас.
Его не услышали.
Лайсве замахнулась, поединщик контратаковал. Она словно предугадала его действия, вывернулась и выбила меч из рук.
– Я победила! – возликовала она, задорно взмахнув клинком над головой.
Перепрыгивая сразу через две ступени, Артас сбежал по лестнице и поспешил к дочери.
– Ты проиграла: поединок был до первой крови. – Вейас указал на потемневший лоскут рукава.
Лайсве уставилась на отца несчастным взглядом.
– Я проиграла, – повторила она осипшим голосом и уронила меч.
Артас протянул руку. С его губ почти сорвались уверения, что бой был великолепен и… Но Лайсве уже умчалась, не позволив даже осмотреть рану. Он ведь хотел как лучше!
– Чего это она? – недоумевал Вейас.
Артас отвесил ему подзатыльник.
– Думать иногда надо, прежде чем говорить, дурень!
Вейас потупил взор и потер ушибленное место.
– Весело у вас тут, – к ним подоспел Кейл и покрутил пальцем у виска. – Ты совсем рехнулся?
Наверное, так оно и было. Не мужское это занятие – детей воспитывать, особенно девочек. Что таилось у нее на уме? Теперь даже прочитать не выходило.
Артас кинул монету поединщику. Тот был белее простыни и клацал зубами. Думал, наверное, что его на ближайшей осине вздернут. Артас и вздернул бы, вот только чувствовал, что сам виноват.
Вейас убежал разыскивать Лайсве, а Артас и Кейл возвратились на балкон.
– Какой демон тебя в ребро ударил? – встревожился старый друг.
– Но Лайсве была хороша, согласись? – Сейчас Артас больше всего желал, чтобы его дочь родилась мальчиком.
– Для девчонки, – Кейл пожал плечами.
– Видел бы ты ее в святилище. Ветер даже мне так не отвечает. А когда я пытался успокоить ее во время помолвки, она, кажется, обернула мой дар против меня. Можешь себе представить?
– К чему ты клонишь? – У Кейла детей не было, и он явно не понимал, почему Артас бунтует против древних порядков.
– Ее дар мог бы служить на благо ордена гораздо лучше, если бы ей не пришлось так рано выходить замуж. Не в битвах, конечно, и не в храме, но в Круге судей или книжников. Я слышал, туда берут девушек с даром.
– Поверь, Артас, ты не захочешь такой участи для дочери, – печально ответил Кейл. – Неужели ее жених настолько тебе не по нраву? Какой у него дар?
– Оборотень. Шакал, – последнее слово Артас выплюнул, как проклятие.
Кейл рассмеялся.
– Тогда не тебе, дорогой друг, переживать надо. Если у твоей дочери действительно сильный дар, стоит ей только с ним освоиться, и этот шакаленок начнет прыгать перед ней на задних лапках как левретка.
– Но он безответственный слюнтяй и идиот, похуже Вейаса будет. На такого положиться нельзя. Если что случится, Лайсве останется со своими проблемами совсем одна.
– Юноши сейчас все такие. Поверь, то, что показал сегодня твой сын, далеко не худший вариант.
– Лучше бы ей выбрали кого-то из наших, небесных: мыслечтецов или, быть может, ветроплавов.
– Ветроплавов? – Кейл поперхнулся собственным смехом и посерьезнел. – Уж не задумал ли ты с авалорскими выскочками Комри породниться?
Артас понимал, что это было невозможно. Способность плавить воздух в невидимые снаряды и щиты считалась самым мощным даром Сумеречников. Его обладатели редко брали в супруги не себе подобных. Авалорского маршала Комри так и вовсе некоронованным королем величали, а количество его побед впечатляло даже лорда Веломри, хотя они лично ни разу не пересекались.
– По крайней мере, они благородны и чтут Кодекс, – угрюмо отозвался Артас.
