Святозар оглядел своих другов, которые стояли на месте ожидая приказа наследника, и не морга не колеблясь, протянул факел в направлении одного из них, сказав:
– Стоян – старший среди другов моих, отведи дружину за свет Синь-камня и обожди меня.
И увидел, как широкая улыбка озарила лицо Стояна. Сын Дубыни суматошно подступил к наследнику, принял от него факел, и как до этого Храбр, махнул рукой другам да увел их за свет Синь-камня.
Как только Стоян увел дружину, Святозар покачнулся, Ярил подхватив его, приобнял за плечи, и тихо, с тревогой в голосе, произнес:
– Все закончилось…закончилось мальчик мой. Теперь ты сможешь заговорить свою рану и отдохнуть.
Правитель помог наследнику дойти до Синь-камня, каковой поколь ярко пылал светом, и уложил около него на землю да, чтобы не мешать сыну, отошел к стоявшему невдалеке Велею. Святозар расстегнул рубаху, дотронулся до раны, из которой сочилась кровь, подушечками пальцев и в тот же миг подскочил на месте, сел, и встревожено да одновременно радостно закричал:
– Отец, отец, поди скорей сюда.
Правитель до того мирно беседовавший со старцом беспокойно глянул на сына, и, поспешив к нему, опустился подле на присядки. Ничего не объясняя, Святозар схватил руку правителя, и засунул себе под рубаху, пытаясь его пальцами нащупать рану, а сам зашептал:
– Чувствуешь, отец, чувствуешь, – Ярил недоуменно зыркнул на наследника и покачал головой. Святозар отпустил руку правителя и сам потрогал рану, да широко улыбнулся, взволнованно пояснив, – да, как же… Как же ты не чувствуешь, отец, рана то стала меньше… почти вдвое.
Правитель вновь засунул руку под рубаху, провел по ране и весь засиял, заулыбался, немедля откликаясь на радость сына:
– Да, мальчик мой, верно ты говоришь, меньше стала, и точно вдвое.
– Дайте мне посмотреть, – чуть слышно протянул Велей и присел рядом с юношей. – Сними рубаху Святозар.
Наследник слегка поморщившись порывчато скинул с себя рубаху и отер ею место ранения, а увидев вдвое уменьшившуюся дыру в груди, и сам засиял как отец.
Велей провел своими старческими, вздрагивающими пальцами по ране и как-то грустно проронил:
– Это все неспроста.
– Точно, – ответил довольный отец. – Наверно, когда Святозар зашел в озеро, и мы видели, тот свет, что исходил от него, тогда она и уменьшилась.
– Из меня исходил свет? – удивленно переспросил Святозар.
– Да, – добавил отец и потрепал его по волосам. – Ты, прямо-таки, весь горел лазурным светом. Когда столп света упавший на тебя из небес ушел, ты стал лазурным, а после принялся, словно разгораться изнутри и все сильней, сильней. Малеша погодя ты прямо полыхал весь.
– Нет, Ярил, дело здесь не в свете. Свет, который исходил от Святозара, указывал на его дар ведуна. Таким светом внутри груди, горит его душа, – заметил Велей, медленно покачивая головой, колыхая своими долгими волосами, в свете камня кажущимися золотыми.
– Да, отец, моя душа горит лазурным светом, – согласился Святозар, и немного помолчал, по-видимому, задумавшись. – Я пошел в озеро не просто так, отец. Когда в небесах затихла песня, тело мое стало гореть, подобно обжигающему огню, а в груди заболело сердце, вроде его сжали пылающей рукой. Мне стало так плохо, и я даже испугался, что мне не удастся закончить церемонию. Но тогда, когда мне показалось, что я теряю силы… я услышал позади себя тихий, какой-то родной голос он сказал мне: «Иди, иди, мальчик мой к воде, она снимет твою боль, и уменьшит твою рану», и я поспешил к воде, а этот голос он вел меня. И когда я на миг заколебался у кромки воды, он сызнова меня подтолкнул к озеру. Я знаю этот голос отец, он уже приходил ко мне на помощь, это он подсказал мне, что заговор надо искать в моей душе. И я теперь уверен, отец, что этот голос принадлежит ему, нашему прародителю великому ДажьБогу.
– Что ж, Святозар, без сомнения ты прав, раз так чувствует твоя душа, – молвил Велей.
– Почему же этот голос не пришел к тебе на помощь, тогда… в ту ночь, когда Эрих напал на тебя? – содрогаясь всем телом, вопросил отец.
– Наверно, потому как это должно было случиться… Потому как это путь Святозара, – неспешно роняя слова пояснил Велей, и вновь провел пальцами по ране. – Это, все неспроста, и верно, что-то не очень хорошее.
– Велей, что ты такое говоришь! – весьма гневно выдохнул правитель, и вдавил сжатые в кулаками руки глубоко в песок. – Ты же слышал моего мальчика, это ДажьБог одарил его излечением, он скоро поправится, и ему не придется ехать в страну Беловодья. А ты, говоришь, что это не хорошо. Я всегда верил, что его выздоровление находится здесь. Слава нашему великому ДажьБогу! – добавил отец и посмотрел в темное набитое звездами ночное небо.
Велей лишь отрицательно закачал головой, встал, и, обращаясь к Святозару, сказал:
– Заговори рану, а ты Ярил… отойдем с тобой, – и взяв все еще радостно взирающего на небо правителя за плечо, потянув на себя, поднял да отошел с ним от камня.
