— Путят, поворачивай ладью, пока они оба так сильно заняты, — Святозар опять повернулся к вели-кану и громко крикнул, — Эй, великанша, дочь Анта Велесича и Прии Богумировны, мы не хотели ничего худого тебе и твоему сыну. Как только ладья отойдет от острова, магия иссякнет! Живи с миром!
Ладья уже уплывала от острова, когда Путят подошел к Святозару и спросил:
— Интересно мне узнать, с чего это ты наследник, решил, что она великанша, а он ее сын.
Святозар повернул лицо к Путяте, и, улыбаясь, сказал:
— Ты вроде пожилой уже Путят, странно, а грудь — то у нее и неприметил. А он точно ее сын. Первое уж очень на нее похож, и молод. Второе, одиннадцать лет назад дружинники отца видели здесь лишь одного великана, значит, второй появился здесь недавно. Вот и не мудрено понять, что она мать, а он ее сын.
— Ишь, ты… — удовлетворенно глянув на Святозара, и стукнув его ладонью по спине, добавил Путят, — Ну, и мудр же ты, наследник.
Немного времени спустя остров скрылся из виду, и оказалось, что все же один из камней брошенных маленьким великаном достиг цели и повредил обшивку ладьи, да так, что в ладью стала набираться вода. Путят вместе со своими воинами кинулся заделывать пробоину в обшивке. А когда весь мокрый и усталый вылез из омшаника, где хранили провизию и глянул на обеспокоенного Святозара, сказал:
— Дыра небольшая, мы ее конечно залатали, но хорошо бы к берегу пристать.
— Может я, что смогу сделать? — спросил Святозар.
— А ты такое когда-нибудь делал? — очень серьезно переспросил Путят, и, сняв мокрую рубаху, принялся вытирать утиральником голову и лицо.
— Да, нет вроде, но я, если честно, до этого момента и великанов тоже не побеждал, — пояснил Святозар и глянул на оторвавшегося от утиральника Путята.
— Ну, тогда…,- однако Путяту так и не удалось договорить потому, что Горазд и Искрен указуя в воду рукой, позвали наследника.
Святозар подошел к другам, а когда посмотрел за борт ладьи, то увидел в море тех же больших рыб с бело-розовой гладкой кожей, они высоко выпрыгивали из воды, приближаясь к ладье, а поравнявшись с ней, всплыли на поверхность, и один из них поглядел на Святозара чистыми голубыми глазами открыл свою узкую словно птичий клюв морду, и заговорил на человеческом языке: " О, великий ведун, называющий себя Святозар, наш владыка великий царь Альм, зовет тебя посетить блаженную лебединую страну альвинов Эвлисию, что покоится ныне на волшебном острове в Восточном море!" И когда, потрясенный Святозар, молча, кивнул головой, то рыба добавила: " Тогда следуйте за нами", и вместе с другими рыбами обогнала ладью и поплыла впереди нее. Наследник повернулся и крикнул рулевому и Путяту, следовать за рыбами.
А когда Путят и Стоян подошли к Святозару и тихо спросили: " Куда мы плывем?" То наследник оглянулся, и ответил так, чтобы слышали все на ладье: " Владыка Альм, что правит в блаженной лебединой стране альвинов — Эвлисии, пригласил нас к себе в гости!"
Ладья, ведомая рыбой, бесшумно скользила по водной глади, когда внезапно прямо перед ней выросла из воды еле заметная туманная дымка, и как только ладья вошла в покрытый сквозящий курящимися испарениями завес, подул едва заметный ветерок и дым стал пропадать, а перед Святозаром и его людьми открылся удивительный остров. На сколько, хватало глаз, видел на-следник прекрасные хрустальные дворцы с многочисленными башнями, раскиданными среди цветущих садов и лугов. Издалека долетела чудесная музыка и высокий, тонкий голос выводил слова песни. Ладья приблизилась к причалу, который был сделан из прекрасного белого камня, гладко обтесанного, да так, что падающие на него лучи солнца отражались нежно голубоватым сиянием. Святозар видел, как рыбы, что вели ладью, подплыли к причалу, и высоко выпрыгнув из воды, обернулись в воздухе, и, приняв человеческий образ, опустились на него. А потом повернулись к уже причалившей ладье. На борт ладьи легли хрустальные сходни, и Святозар обратился к Путяту:
— Я пойду со своей дружиной во дворец. У царя Альма, я попорошу провизии и пресной воды, а ты Путят вместе с воинами заделайте дыру в обшивке, — и повернул голову, сказал обращаясь к рядом стоящему Лелю, — Брат, сходи, возьми гусли.
