Монашеская литература призвана осмысливать, систематизировать, сохранять и передавать аскетическую традицию Церкви.
Большинство писателей-аскетов основывается на собственном духовно-подвижническом опыте и на местной аскетической школе, которую они восприняли от учителя-старца. Поскольку частный опыт и аскетические школы разнятся друг от друга только в деталях, но едины в главном, то мы кратко обобщим основные положения, содержащиеся в аскетической литературе.
Аскетическая традиция по сути есть традиция духовного делания, охватывающего собой всего человека: и душу, и тело. Душа трудится во внутреннем подвиге, а тело – во внешних подвигах.
Духовное делание (по церковно-славянски – умное делание) стоит в центре внимания писателей-аскетов.
Основными составляющими умного делания являются: личная непрестанная молитва, борьба с нечистыми помыслами и всеохватывающий духовно-телесный пост.
Итог умно-молитвенного делания есть святость, или всецелое перерождение человека. Достижение святости есть цель всей христианской жизни. При этом нужно иметь в виду, что святые отцы использовали различные словоопределения-синонимы для выражения этой мысли. Так, преп. Антоний Великий говорил о цели христианской жизни, как о боговселении, богоусыновлении; отцы каппадокийцы, – как об обо́жении; преп. Исаак Сирин, – как о совершенстве; преп. Серафим Саровский, – как о стяжании Духа Святого и так далее.
Тут мы подходим к важнейшему звену аскетики. Дело в том, что любая ложная аскетическая традиция выставляет святость, как ближайшую задачу аскета, в то время как святость (см. выше синонимы) в действительности должна являться целью всей христианской жизни. С православной точки зрения, святость, как цель всей христианской жизни, – это собственно сверхцель, в то время как аскетическое умно-молитвенное делание имеет свои собственные ближайшие задачи или цели. Их три.
Первая цель – помилование, то есть здравое желание быть помилованным, спасенным.
Вторая цель – покаяние, под коим, в аскетической традиции, понимается, во-первых, чувство сокрушения, а, во-вторых, постепенное изменение человека к лучшему (от греч. «
Третья цель – смирение, то есть самопознание и, следовательно, осознание своей ничтожно малой меры (слово «смирение» часто употребляется в Новом Завете в смысле «унижение», «ничтожная мера", см. Лук. 1:48; Деян. 8:33).
Итак, в православной аскетической традиции, запрещается подменять три указанные ближайшие аскетические задачи, сверхцелью всей христианской жизни – святостью или даже ее плодами – блаженством, умилением, созерцанием и т. п.
Именно тут лежит граница между православной и неправославной (или «прелестно-православной») аскетикой.
Значительное, если не главное, место в монашеской литературе отводится учению о непрестанной молитве. Исходя из личного опыта и опыта своих наставников, писатели-аскеты говорят о различных степенях молитвы, о ее многообразных формах (причем, излюбленной формой является молитва Иисусова), о методах и приемах молитвенной практики. Необходимо подчеркнуть, что непрестанная молитва является спутницей христианских аскетов от самого начала Христианства, а отнюдь не плодом монашеского возрождения IV века. Из многих мест Евангелия и слов посланий апостольских видно, что апостолы у Самого Господа Иисуса научились деланию непрестанной молитвы, а затем передали традицию мужам апостольским (Смотри: «Творения свят. Игнатия Брянчанинова», С.-Петербург, 1905 г., т. II., «Слово о поучении или памяти Божией»), Расцветшее и окрепшее в IV веке монашество стало главным хранителем учения о непрестанной молитве. Благодаря этому сия древняя молитвенная традиция в неповрежденном виде сохраняется в лоне Православной Церкви до сего дня.
Ключевыми моментами учения о непрестанной молитве являются следующие:
– молитва должна быть покаянной;
– молитва не должна быть мечтательной (во время молитвы вообще запрещается использование воображения: зрительного, слухового, осязательного, обонятельного).
– молитвенный труд должен быть постоянным, он должен основываться на ежедневном личном правиле;
– молитвенное делание желательно проходить под руководством опытного наставника непрестанной молитвы (или за неимением поблизости такового, хотя бы иногда пользоваться советами общепризнанных делателей непрестанной молитвы, раскрывая перед ними свои молитвенные опыты).
