Рита верила и не верила ему одновременно. Молодой имам слишком трепетно относится к внешним атрибутам своего начальственного положения — разрешает фотографировать себя только в расшитом золотом халате и «форменной» шапочке, требует почтительного отношения со стороны и властей, и очень пожилых служителей мечети. Неужели он упустит такую легкую и приятную возможность причислить себя к «достойным мужам»? С другой стороны, он и правда занят…
— А как вы относитесь к идее официально ввести многоженство? — задала Рита вопрос главного редактора.
— Хм, что вы имеете ввиду «официально»? — хитро сощурил глаза Ахмет. — Официально многоженство всегда существовало в исламе для его последователей. А гражданские союзы, регистрируемые ЗАГСами — дело другое, мы к этому отношения не имеем… Только истинно верующий человек ответственно подойдет к такому браку и будет соблюдать принцип равенства между женами. Если просто разрешить ставить второй-четвертый штамп в паспорте всем подряд, то где гарантия, что дело не сведется к одним плотским утехам без всяких моральных и материальных обязанностей? Впрочем, такие глобальные вопросы не в моем ведомстве, как понимаете. Я — человек маленький, политику в масштабе страны не определяю…
— А у Сергея Прозорова, директора «Института Физики Надвремени», уже сейчас пять жен, — начала тонкий подход к своей теме Рита. — Как вы к этому относитесь?
— Опять вопрос не по адресу, — хмыкнул имам. — Ни я, ни, насколько я знаю, мои коллеги в других мечетях не сочетали его браком с женщинами из будущего. Да и вообще директор упомянутого института к исламу не имеет никакого отношения, как мне известно. Не может же имам отвечать за грехи всех жителей города, верно?
Интервью было закончено — имам спешил на совещание в мэрию. Рита обдумывала материал по дороге: «По словам имама получается, что вторыми женами становятся из-за недостатка достойных мужчин, вот женщины и соглашаются делить мужа на две и более части. За это их обеспечивают как материальными, так и моральными благами в виде отца детям и уважаемого в обществе положения чьей-то жены. Но всем ли женщинам требуются эти внешние атрибуты замужества? Многие мои знакомые обеспечивают себя и детей получше среднестатистических мужчин, да и умны достаточно для того, чтобы не обращать внимание на штампы в паспорте. Может быть, только несамостоятельные, неуверенные в себе женщины соглашаются входить в такой современный гарем?» — думала Рита.
— Отоспался после полигона? — спросил на следующее утро Серж. — Тогда вперед — Олег отвезет тебя в Институт для тестирования и тренировки.
После вчерашней заумной «экскурсии» Тиму не слишком хотелось опять погружаться в сложные для его понимания новоизобретения старого друга. Но если Серж говорит, что надо срочно создавать новый браслет, а не то он окажется выкинутым в неизвестный участок прошлого, то куда деваться?
Олег проводил Тима на пятнадцатый этаж. На нужной двери висела табличка «Лаборатория тестирования и тренировки взаимодействия с компьютером».
— Проходите, Тимур Алексеевич. Знакомьтесь, это Павел, он и будет с вами работать.
Павел, мужчина неопределенного возраста с белесыми ресницами и бровями, радостно заулыбался новому «подопытному» — его самолюбию явно льстила возможность пообщаться с первым времяпроходцем.
— Прошу! — галантно пригласил он Тима сесть в кресло, отдаленно напоминающее зубоврачебное. Оно стояло в двойном сетчатом «коконе» из навешанных приборов и проводов.
— Оставляю вас в «инквизиторском кресле пыток», — пошутил в дверях Олег. — В руках нашего самого лучшего компьютерного мастера. «Ладно хоть не заплечных дел мастера…» — про себя откликнулся на шутку Тим. Разговаривать уже не получалось — быстрыми движениями Павел надевал на него то ли скафандр, то ли внешний скелет. На голове у Тима оказался шлем с встроенным стереоочками монитора компьютера и наушниками.
— Хм, — отвлек его внимание от рассматривания прибора Павел. — Тимур Алексеевич, пожалуйста, читайте вслух текст. Он будет появляться на экране перед вами. А сигнал с микрофона и датчиков будет фиксировать и обрабатывать компьютер.
— «Как зарождается любовь, — сказал Алехин, — почему Пелагея не полюбила кого-нибудь другого, более подходящего к ней по ее душевным и внешним качествам, а полюбила именно Никанора, этого мурло, — тут у нас все зовут его мурлом, — поскольку в любви важны вопросы личного счастья — все это неизвестно и обо всем этом можно трактовать как угодно. До сих пор о любви была сказана только одна неоспоримая правда, а именно, что «тайна сия велика есть», все же остальное, что писали и говорили о любви, было не решением, а только постановкой вопросов, которые так и оставались неразрешенными», — читал четко вслух Тимур. Текст был явно знакомый, но ни автор, ни название произведения никак не вспоминались.
— Хорошо, очень хорошо, — прервал его Павел, нажимая какие-то кнопки и двигая рычаги. — А теперь, пожалуйста, читайте молча, но проговаривайте про себя.
