— Чтобы вы не начали статью править! У вас хорошо получилось, а если бы начали подгонять под редактора да под читателей, то всё бы испортили. К тому же я хотела вас с девочками и мужем познакомить, — Тоня подвела Риту к столу, возле которого хлопотали другие жены.
— Знакомьтесь, — Тоня по очереди представила женщин друг другу.
— Мне больше всего понравился кусочек, где вы описываете беседу в нашем доме, — подхватила тему Лариса. — «Ветер скользил по просторным комнатам и подчеркивал ощущение свободного пространства. Впрочем, свобода чувствовалась не только в расстановке мебели и планировке огромного дома. Мне показалось, что свобода мысли и слова, свобода от предрассудков, свобода выбора жизненного пути поселились в этом доме вместе с женщинами из будущего». Классно!
Рита почувствовала, что ее щеки начали слегка гореть. Разумеется, она любила похвалу и даже жить без нее не могла, но журналист совсем не ожидала получить такое ее количество от жен Султана. Вот критику — это да. Рита вспомнила, какие жесткие вибрации исходили от Тони, когда она впервые вошла в комнату, где Рита и Тим сверяли его интервью.
— А сад! — Катя решила «вставить» свое слово. — Вы описали цветы, как живые! Думаю, читатель прекрасно поймет, как мы тут живем.
— Да, статья получилась правильная. Я бы назвала ее сенсационной без сенсаций, — подвела итог Тоня. — Вы написали о нас так, как никто не писал, но не делали упора на мелкие сенсации.
— Хм, моим женушкам понравилась писанина местных журналистов?! — прозвучал в комнате голос Сержа. — Забавно!
Серж внимательно посмотрел на Риту, но не привычным для него «невидящим» прессу взглядом, и не обычным для окружающих Риту мужчин «раздевающим» — казалось, он в первый раз увидел. И удивился увиденному.
— Давайте договоримся, — обратился он к Рите. — Интервью у вас окончено. За столом мы наслаждаемся хорошей пищей и приятной беседой, которая с ней сочетается. Понятно? — голос Сержа звучал строго, но не сердито.
— Разумеется! — расплылась в широкой улыбке Рита. Она и не собиралась гнаться за однодневной сенсацией и описывать свой неожиданный ужин с директором «Института Физики Надвремени» без его разрешения. Если получится наладить отношения с неприступным для прессы Султаном, она может получить значительно большие преимущества по сравнению с другими коллегами-журналистами.
Рита подвинула стул к столу и вдохнула аппетитный запах от большого блюда с жареными в сметане маслятами. Она тоже собиралась насладиться хорошей едой.
Карета Риты превратилась в маленькую точку на горизонте, а Тим, который вышел ее проводить, все еще стоял возле дворца. Солнце садилось за скалистые горы, и отсвечивало камни в неправдоподобно красивые цвета. Глубокие расщелины казались фиолетовыми, а обкатанные ветрами и дождями гладкие булыжники — сиренево-розовыми. «Сколько же этим камушкам лет? И сколько поколений таких, как я, наблюдателей любовались ими в закатные часы?» — размышлял Тим.
— Что, на природу засмотрелся? — похлопал его по плечу Серж. — Из-за таких неписанных картин я и перебрался подальше от цивилизации…
— Я вот что подумал, — повернулся к другу Тим. — Ветра рисуют на камнях сотни лет. Скажи, а люди из всех страт видят их одинаковыми? Если гора разрушится в одной, в другой страте будет также?
— Хм, ты опять затеял серьезный разговор в редкие часы моего отдыха! — засмеялся Серж. — Давай на твой вопрос завтра ответит Антон из лаборатории «Физических корреляций в надвремени»? К тому же, если ты собирался в свою квартиру, то тебе лучше поторопиться — смотри, скоро гроза начнется. В карете будет неуютно… Да и пока она придет, пройдет минут 15…
Тим перевел взгляд на небо. Облака лилового цвета стремительно вытесняли серо-розовые, которые еще пару минут назад заполняли все пространство над горизонтом. Грозовые тучи были другими по консистенции — плотными и тяжелыми по сравнению с воздушными «перышками» пара без грозовой начинки.
— Ты прав, Серж, — проговорил Тим. — Пора мне и честь знать, к тому же тебе и правда надо от рабочих мыслей отдыхать…
Тим сжал в руке перстень-«секретарь» и вызвал служебную карету. А затем задал вопрос, который несколько раз мелькал в его голове сегодня:
— Ты, Серж, сегодня удивил меня дважды. Не стал читать лекцию о разрушении скал в стратах и на журналиста не рычал. Изменил отношение к прессе?
— Хм, наблюдательный, — повернулся Серж к Тиму и внимательно посмотрел на старого друга. — Я взаимодействую с пишущей братией намного интенсивнее, чем большинство догадывается. Понимаешь, сейчас вовсю развернулась информационная война. Проиграешь ее — проиграешь и «холодную», и «горячую» войну. В моем случае это не только война с «динозаврами от науки», это война мировоззрений. И журналисты — солдаты в ней. Только мало кто из них осознает ситуацию…
— Так ты наметил Риту сделать очередным своим «солдатом»? — сыронизировал Тим.
— Среди них не так уж много талантливых людей, а у нее есть своеобразное чутье, — не принял иронии Серж.
