— Это хорошо, что спрессована, — пояснил Серж. — Чем меньше геологических нарушений, тем лучше. А по поводу химической связи — так в «воде надвремени» концентрация энергии почти на четыре порядка выше! Поэтому и нет проблем разложить вещество на атомы. Проблема в недостаточной концентрации на Земле «воды надвремени» и в утилизации ее после использования. Из-за этого пока придется ограничиться драгоценными металлами…
— Боишься создать новый вид загрязнения окружающей среды? — понял Тим. — Ой, извини, ко мне один из твоих консультантов пожаловал! — Тим глазами показал на кресло мужчине средних лет в строгом костюме.
— Понял. Ответ на твой вопрос — да… — начал закругляться Серж. — Кстати, Тоня сообщила, что завтра она возвращается. Прилетай. Поболтаем.
— Хорошо, до встречи!
— АБОНЕНТ ОТКЛЮЧИЛСЯ, — сообщил «секретарь из перстня».
Тим закончил мысленный разговор, поднялся и протянул руку вошедшему в кабинет. Его отчет о пребывании в прошлом расширился до бесед с историком и социологом. Один из них и сидел сейчас перед циркачом.
— Вениамин Гусев, консультант по истории вневремени, — солидно представился мужчина и разложил на столе несколько толстых тетрадей, исписанных мелким убористым почерком. Тим немного стушевался от такой серьезности и честно признался, что совершенно не интересовался историей в разных стратах. Единственное, в чем он уверен, что в страте-1 нападения фашисткой Германии на СССР произошло в июле, а Берлин капитулировал в апреле, не дожидаясь его штурма. Но историк небрежно махнул рукой на такие глобальные события («Нам это известно», бросил он мимоходом) и стал спрашивать про множество мелочей, которые происходили в родном городе Тима. Последнему этот интерес был не понятен, в конце концов он не выдержал и задал вопрос:
— Скажите, ведь вы сейчас можете вмешаться в прошлое и предотвратить вторую мировую войну. Почему вы этого не делаете?
— Если бы начало второй мировой войны зависело от двух или десятка человек, то проблемы не было бы, — ответил Вениамин Алексеевич. — Беда в том, что ее хотели сотни миллионов человек. В СССР народ мечтал о торжестве коммунизма во всем мире. В Германии народ мечтал о торжестве национал-социализма. И те, и другие были готовы отдать жизни за свою веру. Весь смысл их жизни был в этом горении… Ну а властьимущие мечтали о богатстве и еще большей власти.
— А у Японии не было этих великих идей, — заметил Тим, — но она тоже в эту войну ввязалась…
— И у Японии были проблемы с верой, — слегка стукнул ручкой по столу Гусев. — Для большинства людей того времени «вторая мировая» была войной убеждений. Невинных ягнят не было… Да и позицию ягненка нельзя приветствовать, — развел руками в сером пиджаке консультант по истории.
— А если бы большевики не разгромили церкви, то в СССР не было бы проблем с верой и он не воевал бы с Германией? — продолжал соединять звенья исторических событий в произвольном порядке Тим.
— Это ничего бы не изменило, — отрезал историк. — В Германии, например, церкви фактически благословили войну. А потом, в СССР и не могло быть иначе. Православие вросло в царизм и стало неотъемлемой частью государства, а потому и было разрушено вместе с государством. Собственно, оно нарушило свой же постулат: Кесарю — кесарево, Богу — богово… — хитро улыбнулся Вениамин Алексеевич.
— Но можно было попытаться объяснить это людям, и тогда… — Тим никак не мог поверить, что такие кровавые события, как минувшая война, нельзя предотвратить с высоты приобретенных знаний.
— Бесполезно, — пожал плечами историк. — Вера и разум — вещи не стыкуемые. А посему прогресс идет через «…опыт — сын ошибок трудных», — процитировал он известную фразу поэта Александра Сергеевича Пушкина. От лирики мысль Тима перескочила на физику:
— А еще можно было предотвратить создание ядерной бомбы… — выпалил он.
— Ядерное оружие было создано вовремя! — уверенно качнул головой Вениамин Гусев. — Не раньше и не позже… Благодаря ему человечество перешло от непосредственного ведения войны и тактики к стратегическому мышлению. Это необходимый и закономерный этап развития цивилизации…
— И в результате в Хиросиме и Нагасаки погибли тысячи людей… — возбужденно перебил его Тим.
— Если бы страны не перешли на стратегическое противостояние, то последующие войны унесли бы гораздо больше жизней. Подумайте об этом, молодой человек! — историку явно нравилось пикировать с Тимом.
— А без ядерной бомбардировки было никак нельзя? — Тим подозрительно прищурил глаза.
— Не обжегшись, человек не поймет, что значит горячо, — почти торжествующе проговорил Гусев. — Такова природа «homo sapiens»…
— А какое отношение к необходимости имеют массовые репрессии 30-х годов? — вспомнил Тим другую трагедию целого народа. — Их-то можно было предотвратить?
