Сначала мне показалось, что это какой-то зверь. Высокий, здоровенный, поджарый. Вздыбленный загривок, угрюмо опущенная голова, медленная и тяжелая поступь лап. Потом, когда он приблизился и вытянулся, я сквозь дымку разобрала, что это все-таки человеческий силуэт с растрепанными длинными волосами. Женский. Узкие темные брюки, обтягивающие голени шнурованные сапоги, и что-то вроде корсета, отодранного от платья. Невообразимое сочетание — вместе с шипастыми наручами и кожаными перчатками без пальцев. Странность одежды утратила значение, когда я рассмотрела свое лицо в обрамлении жестких волос, откинутых назад, как ястребиные перья.
Это была я, и совсем не я!
Выражение такое властное, уверенное, гордое. Как раз уверенности мне всегда не хватало, однако я бы не хотела, чтобы моими глазами смотрел такой человек.
Лицо было холодным, равнодушным, жёстким и вместе с тем его взгляд оценивал. Говорил — не подходи. Не трогай. Не мешай мне. Бесполезно. Встанешь на пути — и от тебя останется мёртвый фарш, через который я спокойно переступлю и пойду дальше.
Даже глаза потеряли мой спокойный серо-зеленый цвет и горели звериным желтым огнем, что очерчивал узкие кошачьи зрачки… Страшные глаза. Длинные волосы, перебираемые слабым ветром, и те приобрели жуткий багровый цвет, словно впитали чью-то кровь.
Отражение тоже видело меня. Оно наклонило голову вбок, нахмурило брови и изумленно на меня посмотрело. Она неуверенно шагнула вперед и протянула ко мне руку. Мне показалось, что эта рука сейчас высунется из зеркала, и я с ужасом отшатнулась.
На кривых пальцах были огромные когти…
***
— Най! Най, очнись! Нэнайе!
В лицо полетела холодная вода, и я с возмущенным визгом села на полу. Оказывается, я лежала у зеркала, а свеча из моих рук валялась рядом на полу, прямо у шкуры. Хорошо хоть не занялся пожар… Свечи и чудо-арома-палочка были потушены, и стояли на столе. Одна свечка все еще прололжала гореть. Саура окатила меня холодной водой, насквозь промочив волосы и одежду, и сейчас со взволнованным лицом и лоханью в руках стояла передо мной.
— Ты как?
— Как будто по мне медведи пробежались целой толпой — простонала я, садясь, и прижимая стакан с водой, который мне протянули, ко лбу. Голова гудела, в висках шумело, перед глазами плыло — весь набор прелестных ощущений, тошноты только не хватает. Но от холода в стакане стало легче. Я подумала и выпила воду до капли. Еще чуть полегчало.
— Что случилось? — спросила я, поднимая глаза на ведунью. Та, убедившись, что я живая, протянула мне шерстяной плед, и я тут же в него укуталась. Мокрая майка неприятно облепила бока, но под пледом быстро стало тепло.
— Ты побледнела и упала без сознания. Лежала почти час и почти не дышала, если бы не еле заметный пульс, я бы приняла тебя за мертвую. Что такого ты увидела?
Я невольно вздрогнула. Что за чертовщина только что привиделась!? Ничего себе душа… волосы кровавые, жуткое лицо, глаза кошачьи и еще те когтищи!? Ешкин кот, и в кошмаре бы не приснилось…
Я начала описывать, и узнав про глаза и когти, ведунья кивнула.
— Я так и думала.
***
— И как это понимать? У меня душа такая кровожадная!? — я перебралась на удобную шкуру у камина, и укуталась пледом до ушей.
— Нет, не совсем — махнула рукой ведьма. — Это была не совсем душа… это была внутренняя ты. Твоя сила, твое настоящее «я», твое будущее… В твоем случае это скорее сила. Обычно глаза «звереют» у Зовущих, когда те принимают боевую ипостась…
— Так, стоп, стоп, СТО-ОП! Какие еще боевые ипостаси!? Объясните иномирянке, о чем речь идет!
— Ладно, — ведунья снова поставила локоть на подлокотник кресла и подперла ладонью подбородок.
— Зовущие, надо сказать, очень редко встречаются, поэтому я мало что могу точно сказать о них. — Начала она. — По-научному эти маги называемы Бестианами, но в ходу как бестии. Это не оскорбление, это прозвище, не дергайся… Сама я, лично, видела только одного бестия, но он мне всех своих способностей, сама понимаешь, не демонстрировал. И против прозвища не возражал, даже нравилось. Я знаю, что они не владеют стихиями, ни одной, способны лишь на незначительное воздействие на окружающее. Однако имеют неплохие способности к запугиванию и внушению.
Их основная сила в зове, которым они подчиняют себе волю животных. Они могут призвать даже высших оборотней, когда те находятся в шкуре зверя. Правда, это уж зависит от силы колдуна. В любой момент он способен окружить себя стаей зверей, или лесной примитивной нечистью, которая положит за него жизни.
Поверь, это страшная сила, особенно если окажется не в тех руках. Бестий может заставить взбеситься свору собак, вселить панику в табун лошадей, подчинить себе любого хищного зверя, ту же химеру. Была бы ты бестией с проснувшимся даром, ты могла позвать химеру и заставить ее перебить всех людей на поляне, а потом немедленно вывести тебя из леса прямо к городу. А других лесных зверей — почетной шеренгой выстроиться вдоль дороги.
