– Наверно ты брешешь, – сказал я. – Чихать тебе на щенков, иначе ты бы виделся с ними чаще. Так и скажи, что самому не терпится прославиться.
– Говорю! – с вызовом ответил Тотигай.
– Нет, ты хорошо скажи. Прямо и честно.
– Хорошо говорю!
– Ты не так говоришь.
– Не так говорю!.. – машинально повторил Тотигай, спохватился и засмеялся своим кашляющим смехом.
Глядя на него, засмеялась Коу, а вслед за ней и я. Державшее нас с момента ухода Бобела напряжение исчезло.
– Это не гиблый поход, Элф, – сказал Тотигай. – Он просто не из лёгких. Вспомни тот бой, в котором Орекс потерял сразу четырёх своих побратимов, двоюродного брата и двух племянников? Кстати, тебя он тоже едва не потерял, если я правильно помню. Но он всё равно остался Орексом. Все ныне живущие когда-нибудь умрут, но не все смогут похвалиться своей смертью, если вдруг воскреснут. Орекс и Бобел смогут. Имхотеп – тоже. Что тебя смущает? Что ты сам всё ещё жив?
– Наверно, да.
– Но это же глупо – хоть я тебя и понимаю… Надо идти до конца. Мы сможем найти корабль. Сам Имхотеп верил в это – иначе не пошёл бы с нами.
– Слушай, ты веришь, что он умер? – спросил я. – Или, как сказал рувим, умер только один из него?
– Один из него… – Тотигай задумался. – Знаешь, это слишком необычно для меня. Он для меня всегда и был один. Если мы вернёмся в Харчевню и увидим в Большом зале второго Имхотепа… Наверно, тогда я поверю. Но тот, первый, тоже был настоящим, правильно?
– А кто его знает. До того, как мы нашли Книгу, я точно знал, что в этом мире правильно и как в нём жить. Сейчас уже не уверен.
– Может, после узнаешь опять? «До того, как я встал на путь дзен, горы были горами, а реки – реками. Когда я пошёл по пути дзен, горы перестали быть горами, а реки – реками. После того, как я постиг дзен, горы снова стали горами, а реки – реками».
– Откуда ты это выдрал? – удивился я.
– Не помню, – сказал Тотигай. – Вряд ли помнил и тот, кто повторил эти слова за кем-то ещё. Я разговаривал со многими людьми, нукуманами, керберами. И ещё больше слушал.
– Ладно, а теперь послушай меня. Хватит заговаривать мне зубы! Разыщи в здешних краях животину поглупей и выгони под выстрел. Мы ещё успеем досыта насидеться на галетах, когда дойдём до Кайрори.
Мне тоже случалось общаться с разным людом, и слушать я умел не хуже Тотигая. Имхотеп считал, что по-настоящему мудрым может стать лишь тот, кто не отвергает чужую мудрость. Своей собственной, говорил он, всегда недостаточно. Возможно, что Имхотеп тоже только повторял чужие слова. Стоило взглянуть на его библиотеку в Харчевне, и сколько там книг, чтобы понять – все умные и правильные слова давно сказаны. Дела же переделаны не все: это намного труднее.
Мы встали на привал в полночь, возле самой Границы. Непроходимая зона к этому времени успела расшириться до предела, и мы могли не опасаться, что нас накроет во время сна. Поначалу я думал, что совсем никто не заснёт, – такую тревогу нагоняла невидимая опасная стена, защищавшая нас от нападения слева. Но и рисковать, оставляя тут Книгу затем, чтобы перенести лагерь дальше, я не хотел. Вдруг потом не найду её? Собственно, я бы и ориентироваться здесь без неё не смог.
Тотигаю удалось загнать додхарскую антилопу, каких я ещё не встречал. На мой вопрос, какого она вида, кербер ответил: «Съедобного», – и пожаловался, что ни одна живая тварь на непроходимую Границу бежать, конечно же, не хочет; опять он будет отдуваться на добыче продовольствия за нас обоих. Пока я свежевал тушу, кербер в придачу разыскал и приволок пару диких песчаных дынь выдающихся размеров. Каждая была величиной с мяч для регби, и принести их в лагерь для Тотигая оказалось настоящим подвигом – он таскал их в зубах по одной за несколько тысяч шагов и оба раза после доставки подолгу не мог закрыть пасть, что ужасно смешило Коу. В Харчевне такие дыни режут на полоски, заплетают косичками и вялят под навесами снаружи. С одной я так и поступил, надеясь, что ночной ветерок немного подсушит косички сверху, и завтра можно будет сложить в рюкзак этот полезный и вкусный припас.
Едва доведя мясо до первой степени готовности, я погасил костёр, и ужинали мы в темноте. Тотигай, который ел антилопу без обработки, насытился первым, но долго не мог устроиться на своём месте, поднимался, отходил в сторону, возвращался и ворчал, что чем спать в такой близости от Границы, так уж лучше всю ночь напролёт таскать в лагерь дыни. Угомонился он лишь тогда, когда я ему предложил немедленно этим и заняться.
Коу тоже беспокоилась, ворочалась, вздрагивала от малейшего шороха. Я чувствовал себя не лучше, но именно поэтому считал, что места безопаснее нам не сыскать, – по доброй воле сюда никто не полезет. Своего обещания как следует взяться за Книгу я не забыл, однако прошлый опыт убеждал меня, что нахрапом тут успеха не добиться. Книга лучше всего отвечала тогда, когда мне было не просто нужно, а край как нужно. Но ведь сейчас-то и есть самый край – когда и что мне в жизни бывало нужнее, чем точные координаты корабля прямо теперь же?..
