— Бог сотворен вами, грешными, — даже в этом суровом космическом полубреду Гяур уловил в вещавшем ему голосе откровенную иронию. — Молится тот, кто верит, а верит тот, кто молится…
Перед князем вновь и вновь возникали какие-то картины, словно бы выхваченные памятью из его собственного прошлого, но еще никогда не прожитые им. И постепенно Гяур начал понимать, что кто-то, всезнающий и всемогущий, прокручивает перед ним его будущее, будто бы призывая: «Будь смел! Не бойся своей судьбы. Несмотря на все опасения и тяготы, она величественна и прекрасна. Как величественна и прекрасна сама жизнь».
…Стены крепости или замка. Нет, скорее все же замка. Усеянное цветами поле. Он и Власта ловят коня и, смеясь, подсаживают на стремя мальчишку лет двенадцати. Со стороны за этим наблюдает черноволосая девушка.
— Это моя семья? — удивленно спросил Гяур.
— Приучай сына к седлу. Князь Одар-Гяур Второй будет великим воином.
— Но у меня нет сына.
Молчание.
— У меня нет сына! — крикнул Гяур, чувствуя, что мистический полусон развеивается, значит, отвечать будет некому.
— Сына? — ласково спросила Власта. Очнувшись, Гяур увидел, что она присела перед ним и, обхватив ладонями его лицо, всматривается в глаза. — Почему ты кричишь на весь мир, что у тебя нет сына? — рассмеялась она. — Кому жалуешься?
— Но там… сейчас ты ее увидишь. — Гяур взглянул в поднебесье, однако никакой полусферы, вообще чего-нибудь такого… там не было. — Понимаешь, мне явили сына. Те, Высшие Силы, явили мне…
— Да будет у тебя сын, будет! — все еще смеясь, заверила его Власта. — Возможно, даже не один. А дочь уже есть.
— Но там… Я видел. В сфере…
— Ты видел, как мы приучали к седлу гордого князя Гяура-Победителя? Я тоже видела. Только к подобным видениям я уже привыкла. И потом, кто сказал, что у нас не может быть сына? Коль уж ты вспомнил обо мне и не поленился навестить мое убогое имение.
Гяур потер ладонью лицо и яростно повертел головой, словно пытался развеять остатки сна. Однако ему это не удавалось.
— Я не мог не заехать. Меня все время тянуло сюда. В конце концов я должен был увидеть тебя…
— И свою дочь.
— И дочь, — рассеянно подтвердил Гяур. — Ярлгсон рассказывал мне, как ты спасалась в Грабове… вместе с дочерью.
— С твоей дочерью, милый, — прикоснулась челом к его челу.
— С моей дочерью, — словно завороженный повторил князь. — С нашей.
— Ну, слава Богу, дошло, что с нашей.
Власта потерлась кончиком носа о его нос. Прикоснулась губами к его губам, припала к груди.
— Как же я боялась, что ты не признаешь ее своей.
— Почему боялась? — попытался отшутиться князь. — Ты ведь у нас всевидящая.
— Там, где начинаются сугубо женские страхи, там кончается не только здравый человеческий смысл, но воля Высших Сил, поэтому приходится оставаться наедине с собой.
Прижавшись друг к другу, они сидели, овеваемые дымом угасающего костра и рокотом водопада. Им было хорошо вдвоем, как бывает хорошо только людям, познавшим, что такое разлука, и не желающим больше расставаться ни на один день.
— И все же, что это было, Власта, — сиреневый шар, некая полусфера, какие-то видения…
— Мне очень хотелось, чтобы ты увидел все то, что увидел.
— То есть ты знала, что я приехал. Мне показалось, что ты не заметила моего появления.
— С трудом удалось уговорить Учителя, чтобы слегка озарил тебя будущим.
— «Озарил будущим»… Какая это непостижимая способность. Как часто мы со страхом и любопытством заглядываем в него, осознавая свое полное бессилие перед судьбой.
— Но сегодня это произошло.
— Сегодня — д…?а. Где она… дочь?
— На дворе уже наступила ночь, милый, — мягко улыбнулась Власта, поднимаясь и беря его за руку. — Самым большим открытием для тебя станет то, что в такое время дети обычно спят.
Они еще немного постояли, глядя в огонь, и начали медленно спускаться вниз. Прежде чем ступить на тропу, Власта низко поклонилась костру и прошептала какие-то слова — то ли молитвы, то ли заклинания.
— Это в память об Ольгице? — кивнул он в сторону пламени.
— Время от времени мы встречаемся на этом холме, у нашего вещего костра.
— И сегодня тоже встречались?
— Когда я зажигаю костер на Сатанинском холме, ей легче и спокойнее появляться в этом мире.
— «Спокойнее»? Ты имела в виду именно это? Как тебя понять?
— Мне трудно объяснить, что и как происходит.
Проходя в комнатку княжны, они неосторожно разбудили дежурившую в соседней комнатке няню, однако Власта быстро успокоила ее и куда-то отослала.
Ребенок лежал под голубоватым шелковым куполом, сквозь который едва проникал свет. Личико его было спокойным и благодушным. Едва заметная улыбка, игравшая на губах, представала отблеском только ей доступных сновидений.
— Тебе все еще не верится, что это твоя дочь? — прижалась к Гяуру.
— Зато я точно знаю, что она твоя. И этого достаточно.
— Неправда. Только осознав, что здесь растет твоя дочь, ты осознаешь и то, что здесь находится твой дом. Именно здесь, и нигде больше.
