«Да он что, с ума сошел?!» — ужаснулся Потоцкий, только сейчас, вторично перечитывая письмо, понявший, что ему, по существу, в такой, слегка завуалированной, форме приказывают прекратить всякие действия против казаков. Такого в его практике еще не случалось. Наоборот, до сих пор любое, пусть даже самое незначительное, выступление украинских повстанцев использовалось тем же Оссолинским, другими сенаторами, как повод для жесточайших карательных мер, значительно превосходящих те, которых достаточно было, чтобы подавить восстание. Но тогда, что же произошло?
Вместо того чтобы требовать от главнокомандующего немедленно обрушиться на лагерь восставших, канцлер понуждал его наказать целый ряд подстарост и даже офицеров реестра, которые «прославились своей непомерной жестокостью, тем самым провоцируют бунт крестьян на украинских землях».
— По-моему, они там, в Варшаве, перепились, — зло отшвырнул Потоцкий послание канцлера и тупо уставился на своего заместителя. — У меня такое впечатление, что они попросту не понимают, что здесь происходит.
— Мы тоже не все понимаем, — обронил Мартин Калиновский.
— Князь Оссолинский заявил, что не направит нам ни одного полка подкрепления. Вместо него прибудет целый полк королевских комиссаров, которые станут разбираться и править суд по каждой жалобе, полученной королем из этих земель.
— Один из этих комиссаров, господин Вуйцеховский, уже давно разбирается с ними. Думаю, мы должны прислушаться к его совету. Если этой войны не желают ни канцлер, ни король, ни сенат, то почему желать ее должны мы?
— Но ведь начинаем ее не мы! Ее начинают казаки, — воинственно налегая кулаками на стол, поднимался коронный гетман. — Что вы предлагаете? Упасть к ногам Хмельницкого? Просить у этой нищеты перемирия?
— У нас мало войск, — решительно поднялся Калиновский, давая понять, что по этому поводу у него есть свое мнение, которое он намерен отстаивать. — Кроме того, мы ничего не знаем о силах, собранных Хмельницким, и тактике его борьбы. У нас ведь почти не ведется разведка. — Это уже был прямой упрек коронному гетману. Потоцкий заметил его. На любое замечание или возражение Калиновского он всегда реагировал крайне болезненно. Однако в этот раз промолчал. — К тому же мы не знаем, что предпримут татары. На чьей они стороне? Действительно ли они готовы к союзу с повстанцами или это всего лишь обычная азиатская хитрость?
— Обычная азиатская… Как еще они могут проявить себя? Узнав, что казаки начали войну против Речи Посполитой, они ударят им в тыл и помогут покончить с ними.
— А мои лазутчики только что донесли, что на помощь Хмельницкому уже прибыл отряд крымчаков. И что якобы полковник сам побывал в Крыму, где просил помощи у Ислам-Гирея и перекопского мурзы.
— И где же это войско? Покажите мне хотя бы одного крымчака. Да запорожские казаки скорее языки себе повырывают, чем побегут в Крым просить помощи у лютых врагов. Не стали бы они терпеть у себя гетмана, который бы попытался завести дружбу с ханом.
— Возможно, так они и повели бы себя, если бы не война с Польшей, ради победы над которой они готовы сдружиться с самим дьяволом…
— Все, господин польный гетман, все! Хватит! Мне надоели ваши бесконечные возражения. Прекратите выслушивать всякие байки и готовьтесь вести войска на Сечь.
Идя сюда, польный гетман знал, что Потоцкий настроен решительно и что спорить с ним бесполезно. Он не мог понять, чем вызвано это военное рвение графа, но подозревал, что старый коронный гетман желает использовать войну с казаками для того, чтобы показать Варшаве, что у него появилась достойная замена — в лице его сына Стефана.
«Очевидно, он считает, что должность коронного гетмана следует передавать по наследству. И это в Польше, где даже королевский титул не подлежит наследованию, поскольку государя избирает сейм!» — возмутился Калиновский. В конце концов не вечно же ему оставаться заместителем главнокомандующего. Пора бы уже и «полевому» гетману реально претендовать на титул коронного.
Только вспомнив о том, что к коронному гетману нужно идти через многотерпение польного, Калиновский усмирил свою гордыню и более или менее спокойно спросил:
— С какими же силами мы собираемся выступать против Хмельницкого?
— Считаете, что войск, собравшихся вокруг Черкасс, недостаточно?
— Их не просто недостаточно, их мало. Тем более что значительную часть наших войск составляют полки украинских реестровых казаков, и никто не знает, как они поведут себя в бою с полками повстанцев, сформированных в тех же землях, откуда происходят они сами. Словом, уверен, что без подкрепления нам вообще не следует выступать.
Потоцкий нервно разгладил короткие седеющие усы и, повернувшись лицом к польному гетману, лукаво всмотрелся ему в глаза.
— Вынужден утешить вас, господин Калиновский. Я не собираюсь бросать против восставших даже все имеющиеся у меня войска. Отправлю всего лишь два небольших корпуса. Первый поведет мой сын Стефан…
