Он посмотрел на Гонсалеса, заметил тревогу в глазах разведчика и кивнул.
Они побежали.
То, как бегают тренированные Волки, надо видеть, чтобы поверить. Они развили невероятную скорость в густом лесу, такую, что ни лошадь, ни всадник в этой местности не догнали бы их. Они перемахивали через поваленные стволы с легкостью оленя, их шаги, как и их дыхание, казались не по-человечески легкими. Беглецы только чуть наклонялись вперед, расчищая ветки на пути. Топот лошадей растаял позади, поглощенный холмами и лесом.
Волки добрались до коровьего луга почти в миле от металлической платформы меньше, чем за четыре минуты. Валентайн сменил курс и снова оказался в лесу. Все еще бегом они почти добрались до линии черепов, когда Гонсалеса подстрелили.
Пуля ударила его в левый локоть. Гонсалес дернулся, споткнулся, но продолжал бежать, прижимая покалеченную руку к телу.
Снайпер запаниковал, увидев, что Гонсалес направляется прямо на его укрытие. Он встал, напоминая чудовищное привидение болотного тролля с зелеными отростками, как у плакучей ивы, и снова поднял винтовку, когда Гонсалес был уже в каких-то десяти ярдах. Раздался выстрел, и Волк бросился на землю. Валентайн, бегущий в нескольких ярдах позади, слишком тяжело дышал, чтобы стрелять. Он перехватил винтовку и прибавил скорости.
Длинные ленты на камуфляже полицая, свисающие с его рукавов, запутались в винтовке. Пока снайпер с ними боролся, Валентайн размахнулся ружьем, как бейсбольной битой, используя свою скорость, чтобы добавить удару силы. Он ударил снайпера в живот. Пока задыхающийся полицай пытался подняться на ноги, Валентайн бросил ружье и выхватил паранг, наступил на спину врага и ударил по незащищенной шее. Один раз, второй, третий. Удары были приятны, до отвращения приятны, он выпустил свой страх и гнев, глядя, как безглавое тело еще дергается в нервных конвульсиях.
Валентайн подошел к Гонсалесу, который сидел на земле. Его трясло, и он ругался по-испански.
— Vamos! — сказал он сквозь сжатые зубы. — Давай! Беги за лошадьми, я догоню.
— Мне надо отдышаться, — ответил Валентайн, нисколько не покривив душой. Он прислушался к далекому конскому топоту. Они были еще далеко.
— Нет, сэр… я догоню.
— Давай-ка жгут наложим на твою руку. Не хочу, чтобы ты оставлял кровавые следы. Хорошо, что ноги целы, — сказал он, отрывая кусок от маскировочной формы снайпера, полоски которого как раз очень подходили для этой цели. Его руки выполнили работу точными, быстрыми движениями. — Ага, а вот это будет все держать, — добавил он, просовывая кусок веточки в узел. — Ну как, чувствуешь себя так плохо, как выглядишь?
— Хуже. Я думаю кость совсем того…
— Держись пока. Сделаем перевязь, повесим через плечо, когда доберемся до лошадей, — сказал Валентайн.
— Валентайн, это loco. Loco, сэр, безумие. Я далеко не уйду. Может, мне найти какой старый подвал, дыру какую-нибудь, зарыться туда на пару дней?..
— Хватит споров, герой. Пошли. Они приближаются. Я возьму твою винтовку.
Волки направились сначала шагом, потом спокойным бегом к линии столбов. Каждое движение — мука для него. Они миновали черепа и вошли в долину.
Две лошади ждали их, поводья были привязаны к суку. К седлу Валентайнова Моргана была привязана записка. Валентайн развернул бумагу и прочел написанное карандашом: «Исполняю приказ. — Удачи. — Благословит вас Господь. — Р. Х.»
И тебе того же, сержант. Валентайн вдруг почувствовал себя одиноким и беззащитным. Но Гонсалес не должен был этого заметить.
— Харпер ушел на запад. Мы пойдем на юго-запад. Если будет два следа, может, это собьет их с толку. Прости, Гонзо, но скакать придется быстро. Я тебе помогу сесть в седло.
Валентайн подтянул подпруги на обеих лошадях и подсадил Гонсалеса в седло.
— Я возьму поводья, ты просто сиди и наслаждайся поездкой.
— Ага, буду ловить кайф, — ответил Гонсалес. На его губах мелькнула улыбка или просто неконтролируемая гримаса.
Когда всадники выехали из расщелины, Гонсалес держался в седле, но был бледен от боли.
Валентайн меньше всего рассчитывал, что dei ex machinae окажется грузовиком для перевозки скота.
Сначала они скакали галопом, затем Валентайн придержал лошадь, беспокоясь за товарища. Гонсалес с таким темпом долго не продержится. Он заметил разбитую дорогу, слишком плохую даже для этой части страны, и решил держаться параллельно ей.
Волки поднялись на холм, отдохнули и осмотрелись перед тем, как двинуться дальше. Гонсалес сидел в седле как жалкое пугало, привязанное к стременам.
Валентайн увидел небольшую группу ферм. Далеко впереди виднелась серия голых, тянущихся к юго-западу холмов. Справа извивался небольшой ручеек, заворачивая к югу, там он пересекал тропу под живописным крытым мостиком. Мостик казался в приличном состоянии, что говорило о том, что этим направлением пользуются часто.
— Ну ладно, Гонзо, — сказал Валентайн, поворачивая коня, — теперь уже немного осталось. Пройдем по этому ручейку. Я хочу найти нам машину.
— Мы бросим лошадей? — прохрипел Гонсалес.
— Да. Ты так ехать не можешь. Кстати, ты знаешь, как водить машину?
