Хотя политика, проводившаяся англичанами по отношению к коренным жителям Малайи, Саравака и Сабаха, была более тонкой, чем та политика, которую проводили белые европейские поселенцы по отношению к краснокожим индейцам Северной Америки, она была столь же дискриминационной. Попытки англичан призвать на помощь немалайцев в процессе колонизации частично объяснялись пониманием того, что управлять некоренным населением в чужой для него стране будет легче, чем местным населением. Немалайцы были поначалу дезориентированы, они всегда опасались возможной депортации или перспективы остаться без работы в чужой стране. На родине у них не было хорошей работы, там они едва сводили концы с концами, уровень жизни в новой стране, был, как правило, выше. Некоторые из них хотели вернуться обратно, но уже после того, как накапливали какой-то капитал. Все эти факторы делали пришельцев послушными, старательными и трудолюбивыми, они не хотели, чтобы колониальные хозяева отказались от их услуг. В сегодняшней Малайзии мы наблюдаем нечто похожее среди иностранных рабочих: ими легче управлять, производительность их труда выше, чем у многих местных работников; они редко жалуются на низкий уровень заработной платы. Поэтому работодатели обычно предпочитают нанимать иностранных рабочих, а не местных жителей.
В Малайзии, как и в других британских колониях в Африке и в южной части Тихого океана, широкое использование труда иммигрантов и законтрактованных рабочих тормозило развитие коренного населения. Как я уже упоминал, это являлось формой дискриминации по отношению к малайцам. Поэтому теперь было оправданно проводить по отношению к ним политику позитивной дискриминации, чтобы преодолеть негативные последствия дискриминации, имевшей место в период колониального господства англичан. Некоторые люди утверждают, что нынешнее поколение не должно искупать или компенсировать последствия несправедливости, допущенной их предками. Они доказывают, что прошлое — это прошлое, поэтому если потомки тех людей, которые страдали в прошлом, еще и сегодня страдают в результате несправедливости, допущенной в прошлом, то это не является основанием для принятия мер, которые сегодня могут оказаться дискриминационными по отношению к другим людям. Они говорят, что достаточно того, что дискриминационная политика, проводившаяся в прошлом, более не проводится, — тем самым якобы обеспечивается одинаковое ко всем отношение.
Тем не менее, тот ущерб, который был нанесен в прошлом в результате проведения дискриминационной политики, намного больше того ущерба, который можно исправить простым отсутствием дискриминации. Даже если сегодня скрупулезно соблюдается равенство по отношению ко всем людям, те из них, кто исторически подвергался дискриминации, не смогут извлечь из этого такую же пользу, как те люди, кто никогда дискриминации не подвергался. Поэтому те, кто столетиями подвергался дискриминации, будут обречены на то, чтобы и впредь оставаться в подчиненном положении. В одной из популярных современных теорий говорится, что наличия одних только «одинаковых правил игры для всех» («level playing field») недостаточно для создания условий для честной конкуренции, если силы ее участников изначально неравны. «Одинаковые правила игры для всех» обеспечат условия для честной конкуренции только тогда, когда все участники принадлежат к одной лиге, когда их класс примерно одинаков.
Проводившаяся долгие годы дискриминационная политика сказалась не только на образовании, знаниях и профессиональной квалификации людей. Эта политика, проводившаяся на протяжении десятилетий и столетий, в течение которых люди находились за рамками честной конкуренции, не имели возможности добиться в ней успеха, отразилась и на их менталитете. Люди упали духом, они потеряли веру в себя, у них развился комплекс неполноценности, они стали чувствовать себя неспособными делать то, что делали другие люди. Они не только не могли конкурировать на равных, но, пожалуй, даже утратили всякое к тому желание.
У малайцев и представителей других коренных народов, населявших Малайзию, развилось глубокое внутреннее убеждение в том, что существовали некоторые виды деятельности, к которым они были совершенно неспособны, даже если бы у них появилась возможность ими заняться. Большинство малайцев было убеждено в своей врожденной неспособности заниматься коммерцией, они полагали, что не могут работать методично, считали себя неспособными заниматься наукой или обращаться с техникой. Их убежденность в отсутствии способностей доходила до такой степени, что, за исключением европейских колонизаторов, они приписывали эти навыки исключительно китайцам или индусам. Если малайцы разговаривали о торговле, то речь всегда шла о китайских или индийских магазинах, если о ремесле, — то о китайских ремесленниках, и т. д. В хорошо известной малайской колыбельной ребенка как бы уговаривают смириться с тем фактом, что магазины принадлежат только китайцам:
Ты быстрей качай С края да на край, И в китайском магазине Платье покупай.
