– Андрей Петрович, я понимаю, что на данный момент вы, мягко говоря, не в себе, но мне нужно, чтобы вы постарались вспомнить, не было ли кого-то поблизости, когда вы выходили из машины? Может, мельком заметили кого-то?
– Нет, я уверен, что никого не видел. Это сейчас вон зевак сколько набралось, всем поглазеть охота. Вообще, дорога достаточно оживлённая, она одна из города к дачам идёт, точнее, самая короткая. По другой никто не ездит особо, больно уж крюк большой получается. Сейчас сезон, все же мотаются, порядок после зимы наводят. Но рано было ещё, машин мало было. Я, когда с дач выезжал ,штук семь не больше встретил, все знакомые уже. А по дороге так и то меньше, будний день. В выходной больше было бы.
– Вы уверены?
– Да. Я, когда ментов, – он замялся и бросил затравленный взгляд на Красавчика. – Простите, наряд вызвал, сидел же, ждал. А страшно возле них находиться. Всё надеялся, что кто-нибудь мимо проедет, может, остановится, хоть постоять со мной. А нет, проехал один, минут за пять до приезда ваших.
– У вас в автомобиле есть видеорегистратор?
Мужчина задумался, будто не понимая, о чём его спрашивают. Затем охнул, хлопнул себя по голове.
– Да, есть.
– Нам придётся его изъять, вы понимаете?
– Конечно. Я форму уже заполнил.
Мужчина говорил устало и совершенно монотонно. Глаза его были прикрыты. Он всё время тёр их и мял шею. Руки его при этом тряслись как у заядлого пропойцы.
– Нам с вами будет необходимо встретиться завтра во второй половине дня на повторном допросе. Явитесь по этому адресу, – сказала Егор, протягивая листок в дрожащие пальцы. – На беседу к Роману Александровичу Шмелеву, ему ещё раз подробно во всех деталях расскажете о том, как обнаружили убитых.
– Хорошо. Мне всё равно возвращаться только дней через пять. Скажите, это маньяк какой-то? Я же здесь недалеко ночую один на дачах.
– Выводы делать рано, пока ничего не понятно. Вы сами всё видели.
– Лучше б не видел.
– Понимаю. Но думайте об этом с той стороны, что если бы не вы, эти люди продолжали бы лежать здесь ещё неизвестно сколько времени.
– Там ведь ребёнок, – мужчина склонил голову, закрыл лицо ладонями, плечи сотрясли бесшумные рыдания.
Егор тяжело вздохнул, хлопнул его по спине и пошёл к месту преступления. Ноги его тоже слегка подкашивались. Меньше всего сейчас хотелось снова видеть несчастных жертв неизвестных садистов. За тот год, что он проработал в органах пришлось уже повидать разного. Егор выезжал и на висельников-самоубийц, и на мужика которого забили металлической цепью насмерть, вместо лица у того было кровавое месиво. Он бывал на трупах, которые в жаркую погоду пролежали в квартире несколько дней и успели вздуться, увеличившись в размерах. Был на выездах, где зарубили топором и даже кастрировали. Его признаться, тогда едва не вырвало. Спасло только осознание того, что коллеги никогда не забудут ему заблёванной формы. Егор видел много за этот недолгий год, но сегодня всё было как-то по-особенному. Возможно, потому, что одним из убитых был ребёнок. На детские смерти Егор ездил редко, да и те были бытовыми, случайными. Такое зверство по отношению к ребёнку он встречал впервые. Надеялся, что больше никогда не столкнётся с подобным.
Вид у него, надо признаться, был так себе. Он был бледнее, чем обычно. Привычно хмурое недовольное лицо будто застыло.– Опросил? – хмуро поинтересовался Шмель, только что закончивший говорить с прокурорским.
– Да без толку сейчас, его так трясёт, что он плохо соображает. Говорит, сбил зайца, отнёс от дороги и на обратном пути увидел. Рядом никого не было, всё тихо.
Подошёл дежурный.
– Идите, изымайте видеорегистратор, – сказал ему Егор, кивая на автомобиль и снова обратился к Шмелю. – У него шок. То сидит в пустоту смотрит, то плачет.
– Чего он здесь делал-то? Явно же не на прогулку вышел, грибной сезон вроде тоже не сейчас.
– Говорит, с работы ехал. Строитель. Здесь дачи недалеко, строит кому-то домик вроде.
Подошёл другой парень из выехавшей на место дежурки. Полный, краснощёкий и запыхавшийся от быстрого подъёма. Глаза его лихорадочно блестели, шею покрыли красные пятна.
– Слова этого, – он кивнул на автомобиль скорой, – подтвердились. Метрах в пятидесяти кролик валяется раздавленный. Есть пара хороших отпечатков.
– Что же, – выдохнул Шмель, упирая кулаки в бока. – Будем надеяться, что всё так, как он говорит. Что мы не столкнулись с хорошим актёром, маньяком и социопатом. Ненавижу эту категорию: хрен разберёшь, что у них в голове происходит.
– Меня больше смущает выбор места, слишком уж открытое, да и машины ездят регулярно – пробормотал Егор, покусывая ручку. – Мужик говорит, трасса хоть и не оживлённая, но дачники уже вовсю мотаются, марафет наводят. Неужели никто ничего не видел?
– Да, это смущает, даже очень. Но нельзя отметать тот вариант, что могли с перепугу не сообщить. Ладно, с этим успеем ещё, пошли.
