– Понял… – ответил потухшим голосом.
– Ну, вот и хорошо. Сергей Палыч, начинаем обратный отсчет.
Третий голос забубнил:
– Девять.
– Восемь.
– Семь.
– Шесть.
– Пять.
– Четыре.
– Три.
– Два.
– Один.
– Пуск!
Ложе подо мной задрожалозавибрировало, и какаято сила стала меня выталкивать вверх, одновременно вжимая в койку.
– От, млять, попал, – буркнул я в космическое пространство.
– Юра, – раздался в ухе голос Сергей Палыча, – скажи чтонибудь в камеру. Все же момент знаменательный. Исторический.
Мля… А тут еще и камера есть. Полный попандос!
– Поехали, – по традиции помахал я рукой.
Действительно, какая уже разница – Гагарин, не Гагарин…
В этот раз меня просто разбудили. Подомашнему так, потрясли за плечо. Молча. И даже както ласково.
Очень опасался, что снова увижу автобус в подмосковном лесу.
Но едва раскрыл глаза, как меня тут же чемто укололи.
Потом напоили из длинного фарфорового носика чистой водой. Вкусной.
Потом стали обмывать, как покойника. Слегка поворачивая и приподнимая, как куклака какого, ловкими руками, нисколько не интересуясь моими желаниями и не обращая внимания на мою реакцию. К тому же руки и ноги не отвязывали. Легкий сквозняк холодил голое тело там, где его касались мокрыми тряпками.
Делали это все две женщины, глухо одетые во все белое. С вычурными белыми чепчиками, похожими на экзотических птиц.
– Где я?.. – прохрипел на этот раз вполне даже членораздельно.
Сам я, в той позе, в какой меня приковали к этой тяжелой кровати, видел только недавно побеленный потолок, от которого еще пахло купоросом.
В ответ раздались непонятные слова. И я понял, что сказал свою фразу порусски и меня, скорее всего, не поняли. Также, как я сам не понял того, что мне сказали в ответ.
– Где я? – повторил на английском.
– Госпиталь, – ответила та «банщица», что была покрупнее телом, не переставая меня обмывать и даже не повернувшись.
Госпиталь.
Значит, не плен.
Уже хорошо.
– Наташа? – Во рту опять пересохло, но пить не просил потому, как ответ на этот вопрос был для меня важнее.
Но та санитарка, что телом худее, видимо, была телепаткой, и перед моим ртом моментом появился длинный фарфоровый носик, который принадлежал небольшому чайнику типа заварочного.
Я напился и снова повторил:
– Что с моими девочками?
Та, что потолще, пожала плечами и сказала длинную фразу, из которой я разобрал только слово «доктор».
Понятно.
Ждите ответа.
Ждите ответа.
Ждите ответа…
Потом меня напоили теплым бульоном, не куриным, но вполне себе птичьим по вкусу.
И опять чемто укололи в шею.
Здравствуй, опа, Новый год. Хотя на этот раз откидывался в бездны я не стремительно, а весьма неторопливо – так сказать, прогулочным шагом. И не совсем в темноту черную. Просто был выведен из действительности в покой. Наверное, чтобы глупых вопросов не задавал.
В этот раз разбудили меня явно уже ночью, так как весь свет в кубрике исходил от настольной лампыночника на столе рядом с кроватью гдето у меня за головой.
Медсестра оказалась англоговорящей. Позвенев какимито железками за пределами видимости, она ласково проворковала, протирая мне шею мокрой ваткой:
– Ну, вот и хорошо, больной, что вы проснулись. Теперь один маленький укольчик снотворного – и завтра будете как огурчик.
– Зеленый и в пупырышку? – попытался я пошутить.
– Нет, свеженький и ядреный, – улыбнулась она, обнажив ровные мелкие зубки, появляясь в пределах видимости. – Доктор Балестерос в восхищении. Говорит, что вы обязательно пойдете на поправку, если не будете брыкаться. С переломом шеи это очень опасно.
И снова убралась кудато с моих глаз.
А я подумал, что своими виражами наперегонки со смертью я всетаки сломал себе шею, причем не фигурально, а натурально.
– Может, не надо уже снотворного? Я и так проспал, наверное, несколько суток! – взмолился я.
– Предписано доктором, – строго заверили меня, не оставляя никакой альтернативы.
– По крайней мере, скажите мне: где я?
– В госпитале, – ответили мне лаконично, но совершенно неинформативно.
– Это я понял уже. А где находится госпиталь? – настаивал я на определенности.
– В Виго, – ответили мне. – Вы в госпитале Рамбама.
– Что такое Рамбам?
– Не что, а кто, – строго поправили меня. – Рамбам – это акроним от раббену Моше бен Маймон. Еще он известен в Европе, как Маймонид. Это знаменитый врач из Кордовы. Жил в двенадцатом веке. А госпиталь принадлежит сефардской общине города. У нас очень хорошие хирурги. Так что не беспокойтесь, все у вас будет хорошо.
Я не видел ее лица, так как медсестра стояла практически у меня за затылком, а я попрежнему был привязан к кровати. Понял, что укола мне не избежать, но до него решил выяснить главное:
– Где мои девочки?
