– Зато не будет демаскировать блеском на задании, – выдал я ему свой резон, припомнив, что мне таежницы трындели про «блескучее».
Продавец взял второй пистолет и, выщелкнув магазин, показал мне, какой тот толстый, рассчитанный на двухрядное расположение патронов.
– Тринадцать зарядов, – проговорил Франко с придыханием. – Патрон девять миллиметров. «Браунинг курц». Вес всего шестьсот сорок грамм. Это точно то, что вам нужно. Пистолет, который будет легче, при таком боекомплекте вы нигде не найдете.
Я внимательно рассмотрел оружие. Размером с ладонь, не более семнадцати сантиметров длиной. Щечки деревянные – гладкие, без рифления, закрепленные двумя винтами.
– Накладки на рукоять выполнены из груши, – подсказал услужливо продавец, глядя, на что именно я обращаю внимание. – Серебряная пластинка на них будет смотреться очень нарядно. Кстати, вам пластинка нужна овальная или прямоугольником?
– Призмой. Косым прямоугольником, если так можно. У нас традиция такая, – выдал я свои предпочтения.
– Все можно, – ответил Франко, скосив глаз на Ингеборге.
Та с интересом вертела в руках второго «близнеца».
– «Пьетро Беретта M84FS», – прочитал я надпись на затворе. – Калибр девять миллиметров. Сделано в Италии.
– Обратите внимание, сеньор, что при рамке из легких сплавов отдача и подброс у этой модели очень небольшие, и попадать из него в цель легко. В Европе многие полицейские выбирают этот пистолет для скрытого ношения.
– Уговорили. Сколько?
– Восемьсот тридцать экю вместе с двумя запасными магазинами и набором для чистки. За один, – и смотрит тихо, боясь спугнуть.
– Прибавьте к этому тактическую кобуру «плечобедро», почи к запасным магазинам и по сотне фирменных патронов. И гравировку табличек не забудьте сюда приплюсовать. – Вот так вот, знай наших.
Франко потыкал пальцем по большому офисному калькулятору и вывел итог:
– Тысяча двадцать три экю за один в вашем комплекте. – Посмотрел в мои глаза и добавил: – Но я вам дам скидку. Две тысячи за все. Если условия вам подходят, то пишите на бумаге, что именно мы должны гравировать на табличках.
Я взял у него листок бумаги и ручку и тут же на прилавке, высунув от усердия кончик языка, придерживаясь строгого шрифта для штихеля, начертал крупными буквами:
И тут же сотворил копию, но с именем Дюлекан Комлевой. Осмотрел еще раз оба листочка и остался доволен своей работой. Все же неплохо нас учили в интернате при Третьяковской галерее.
– Это какой язык? – спросил Франко.
– Русский, – ответил я. – Буквы – кириллица.
– Что здесь написано? – полюбопытствовал хозяин оружейного лабаза.
Я перевел на английский.
– Так это именно те девочки, которые в горах на ноль помножили банду во главе с офицером Ордена? – восхищенно вопрошал оружейник, широко раскрыв карие глаза.
– Они самые, – гордо ответила Ингеборге, догадавшись уже обо всем, – «Звезды Зорана». Эти пистолеты – им награда.
– Тогда с вас, сеньор, всего тысяча шестьсот экю. – Франко покачал головой как китайский болванчик. – Все остальное – в подарок им от старины Франко. Только покажите мне их. Я порву календарь и повешу их фото здесь над кассой.
С этими словами он вытащил изпод прилавка почтовую бандероль с календарем, разрывая ее обертку из крафта прямо на ходу.
Мы указали ему фотографии Дюлекан и Тани.
Ингеборге обуял приступ скромности, и на свою страницу в календаре она не стала обращать внимание владельца оружейного лабаза.
– Когда будет все готово? – спросил я о своем, насущном.
– Сегодня в шестнадцать часов можете забирать свой заказ, – заверил нас Франко.
Стрельбище «милисианос рэкете казадорес» располагалось за городской чертой Виго, совсем неподалеку от КПП – в пределах прямой видимости караула, и напоминало вытянутый прямоугольник, по периметру озелененный тремя рядами широколиственных деревьев. Вряд ли для безопасности гуляющих по окрестным полям, скорее всего – для шумопоглощения звуков стрельбы.
Дальней от города узкой стороной стрельбище утыкалось в небольшую горку. Именно там и соорудили пулеуловители для стрельбы на большие дистанции.
Окопы для постановщиков мишеней зигзагом перечеркивали это поле поперек через каждые сто метров.
А с другого торца расчетного километра для удобства стреляющей публики соорудили столы со столбами и навесом, крытым камышом. Или чемто типа камыша. Стульями желающих обеспечили. А с правого края этого ряда для любителей были устроены лежки. Также под тенью. Все для удобства и комфорта.
А как же иначе? Для всех, кроме самих «милисианос», стрельбище было платным, хотя и небольно било по карману: три экю за вход – и можешь развлекаться стрельбой хоть целый день. Но вот если вышел за ворота, то вход обратно снова стоил также три экю. А большая бесплатная стоянка для автомобилей находилась как раз за оплаченным периметром.
