И подставила щеку для поцелуя.
– Ты классный баталер для нашего отряда. Я в тебе не ошибся, – и поцеловал туда, куда было указано. – Кепки там тоже из брака?
– Кепи не было. Но я нашла хорошие черные береты. Фетровые, – и тут же спросила: – У вас же на флоте черные носят?
– Солдаты морской пехоты носят черные береты, – ответил, – а мы – матросы, носили бескозырки. С ленточками.
– И что у тебя было написано на ленточке?
– Северный флот, – ответил гордо.
А что? Я до сих пор горжусь тем, что служил на флоте. И искренне считаю, что служба воспитывает в юнце мужчину. Моя бы власть – я бы тех, кто в армии не служил, просто не допускал бы до гражданской государственной службы, связанной с властными полномочиями. Ни по назначению, ни по выборам. А то насмотрелся я на таких кандидатов в народные избранники. Ничего нет за душой, кроме денег. Да и те ворованные.
– Ты, наверное, был очень красивый в морской форме, – предположила Ингеборге.
– Не знаю, не разглядывал себя. Хотя еще Кузьма Прутков писал, что «если хочешь быть красивым – поступай в гусары».
– Гусары… Ооо… – Ингеборге закатила глаза. – Обожаю!
– Если отряд сохранится, то мы потом сможем пошить всем венгерки как парадную форму. С золотыми шнурами. И лосины всем в обтяжку. Красного цвета. Красота!
– И кивер с султаном. Пушистым и длинным. Вот таким… – Ингеборге показала гдето сантиметров сорок.
– Зачем таким длинным? – удивился.
– А чтобы не понравившихся кавалеров отшивать. Типа сравни по длине – и отваливай. На меньшее мы не размениваемся, – и смеется заливисто, практически хохочет.
Отсмеявшись, сказала заботливо:
– Ты примерь свой комплект, вдруг еще ушивать придется. Я же все на глазок делала.
– Где? – Я обернулся вокруг.
– Бери – надевай. Да нет, не там – это мой. Твой – вот, на кресле лежит. Нам я уже ушила по комплекту, а девчата сами себя обслужат. Не маленькие.
На кресле были аккуратно сложены куртка, тактические шаровары и майка. Все в разноцветную крапочку серозеленых тонов.
– Ты заслужила еще один поцелуй, – сказал я, рассматривая униформу.
– Заслужила – плати, – с готовностью подхватила Ингеборге.
Когда мы наконец закончили целоваться и выползли поужинать в «Марио», то там гремела музыка, и народ вовсю отплясывал между столиков, совсем как в советском кабаке времен моего детства. Под живой оркестр. Причем не электронный, а джазовый. Впрочем, профессиональным я бы этот музыкальный коллектив не назвал. Саксофонист вообще играл на уровне Билла Клинтона.
Впрочем, тут я понял, зачем Ингеборге еще в номере капризно заставила меня цивильно одеться в мой московский прикид от «Бриони», который утром просила взять с собой. Тут все были одеты, как положено правилами в хорошем ньюйоркском ресторане. Разве что галстук не обязывали надевать на «фейсе»[298]. И как только она об этом догадалась?
Даже орденские служащие, как оказалось, были в смокингах и вечерних платьях. Вели, так сказать, светскую жизнь.
Сама Ингеборге тоже облачилась в маленькое черное платье от «Версаче», чем поразила меня до глубины души. Она и так была красотка, а тут уж…
Прямо слов нет.
И глаз не оторвать.
Моя откровенная реакция на этот наряд сделала ее счастливой еще в номере. А меня – в ресторане, когда все глазели только на нее, а она танцевала только со мной.
Как тут было не заказать шампанского?
После праздника, расчесывая волосы на ночь, Ингеборге неожиданно спросила:
– Жора, а у тебя дети есть?
– Помоему, нет, – буркнул я изпод подушки.
Не люблю такие вопросы.
– А не потвоему? – продолжала приставать литовка.
– Наверное, есть гденибудь, – отмахнулся, – но мне об этом не сообщали.
– Ты не хочешь иметь детей? Это принцип? – вопросительные нотки девушки стали требовательными.
Я обернулся и честно ответил:
– Просто пока не с кем было хотеть.
– А у меня дочка родилась мертвой, – неожиданно призналась Ингеборге. Она замолчала. В номере зависла тревожная тишина, но вскоре она сама ее развеяла словами с горьким вкусом: – И тут же закончилась любовь у моего банкира. Давно это было. В Литве еще. Четыре года назад. В другой жизни.
Она снова ненадолго замолкла.
– Действительно, в совсем другой жизни.
День пятый
