В рубрике «Писатель путешествует» — Александр Стесин (1978), русский автор, живущий в США и неоднократно появлявшийся на страницах ИЛ с заметками о путешествиях в Африку и Латинскую Америку. В нынешнем номере — Азия: «Путем чая» — воспоминания о поездке в Японию.
По дороге в Токио наш попутчик Джош, молодой бармен из Лас-Вегаса, признался, что мечтает увидеть в столице «то, что можно увидеть только в Японии».
— Ну, так пойдем с нами в театр Кабуки, — предложила Алла. Но Джош оставил это предложение без внимания.
— Не, вы не поняли. Меня интересуют такие чисто японские вещи. Традиционные. Говорят, тут есть такое кафе, где все официантки в лифчиках, а парни — в костюмах роботов. Или еще я читал, есть такое кафе, где всё про туалеты. Тема такая. Вместо стульев унитазы, миски и тарелки тоже в форме унитаза. Приносят тебе типа такой миниатюрный толчок, в нем говно плавает. Говорят: попробуй. Ты пробуешь, а это — шоколадное мороженое. Классно, да? Всюду хочется успеть, все посмотреть…
Мне тоже хочется все посмотреть. За исключением разве что тех мест, куда тянет нашего попутчика. Ему налево, нам направо. «Всего посмотреть не получится, — осадила меня практичная Алла, — придется выбирать». Но у меня в арсенале имеются премудрости дзэн: «Выбор — это рабство. Выбирая, попадаешь в ловушку мира». Вот-вот. Хочу объять необъятное. Всюду успеть. Императорский дворец, парк Хибия, парк Уэно, витрины Гиндзы, рыбный рынок Цукидзи. Схема метро, издали похожая на изображение сакуры в традиционной японской живописи; на кольцевых и радиальных ветках распускаются бесчисленные бутоны станций на «с»: Синагава, Симбаси, Сибуя, Синдзюку. Но сначала — Кабуки. Кабуки-дза, главный театр Японии, их эквивалент Большого. Если вас устраивают места на галерке, билеты можно купить в день спектакля. Для этого необходимо занять очередь за несколько часов до открытия кассы. День выдался жаркий, и мы были уверены, что нам уготован один из тех малонавещаемых буддийских адов, о которых писал еще Акутагава. Ад театрала. Зуд в пояснице, затекающие конечности, пот в три ручья. Многочасовое стояние на солнцепеке. Но — нет. Ведь мы в Японии, а не в Америке или России. Здесь все по-другому. Завзятым театралам, толкущимся у кассы чуть ли не с самого утра, отводится место в тени, под навесом. Для удобства ждущих выносят скамейки с бархатной обшивкой, включают переносной вентилятор. Кунжутное печенье предлагают на пробу. Не очередь за билетами, а дом отдыха какой-то. Даже обидно: превратили вековую традицию в сущий фарс. Интересно, другие буддийские ады («ад разбухающих волдырей», «ад стучащих зубов», «ад великих воплей» и так далее) тоже — со всеми удобствами?
Я очарован японским драматическим искусством с тех пор, как впервые услышал фальцетный звук бамбуковой флейты и совиное уханье хористов на сцене театра Но. Каждые два года, когда знаменитая киотосская труппа «Касю-дзюку» привозит в Нью-Йорк очередную пьесу Дзэами Мотокиё или что-нибудь из «Повести о Гэндзи», я тяну свою долготерпеливую жену на спектакль. Алла слушает «японскую оперу», стиснув зубы, и по окончании берет с меня честное слово, что это был последний раз. Я обещаю, но в следующий раз как ни в чем не бывало покупаю билеты. «Как, опять театр Но? Мы же договаривались!» Я отвожу глаза, бормочу что-то вроде «но ты сама жаловалась, что мы редко ходим в театр».
— Знаешь, ты начинаешь напоминать мне мужа из анекдота про норковую шубу, — замечает Алла.
— Ладно, в театр Но мы больше не пойдем, — уступаю я, — вместо этого пойдем на
— Куда-куда?
— На бунраку. Кукольный спектакль.
— А там тоже все будут завывать, как привидения из ужастиков?
— Не знаю. Но, между прочим, великий Тикамацу Мондзаэмон, которого называют японским Шекспиром, изначально писал свои пьесы именно для кукол, — вворачиваю я для убедительности, хотя Тикамацу я не читал и, в любом случае, мои доводы на жену давно не действуют. Однако на сей раз она неожиданно соглашается.
После кукольного театра Алла, видимо, смирилась со своей участью и по пути из Осаки в Токио сама предложила сходить на Кабуки — для полноты картины. Спору нет, Кабуки доступнее, чем но, и зрелищнее, чем бунраку. На представлении в Кабуки-дза стоит побывать, даже если ты уже видел тот же спектакль в гастрольном варианте за пределами Японии. Ибо Кабуки — это не только то, что происходит на сцене, но и участие аудитории. Дикие выкрики из зала, от которых у иностранца может сложиться впечатление, будто половина зрителей страдает синдромом Туретта. По счастью, я предварительно ознакомился с англоязычной брошюркой, где было специальное предупреждение для туристов: не обращайте внимания на вопли, это такая традиция.
