А происходило вот что: обезумевший дед рвал на части Питера, причем в буквальном смысле этого слова. Его сухие длинные пальцы впивались в тело, словно ножи, вырывая оттуда целые клочья. Крики страдальца давно уже прекратились, и даже Макс понял, что что-то тут не то. В испуге он прислонился к прутьям спиной, отойдя как можно дальше. Чего уж скрывать: я делал то же самое.
— Эй, вы собираетесь нам помочь?! — крикнул я, не в силах оторвать взгляда от происходящего. Я еще никогда не видел, чтобы один человек (а человек ли?) разрывал на части другого, причем вот так вот запросто.
Кто-то из стражников вскочил на колесо телеги, и обнаженным мечом ткнул старика в бок. Тот разъяренно замычал и с силой бросился на прутья, отчего конструкция массивной клетки задрожала. Стражники в неуверенности сделали шаг назад.
— Я знаю, что это такое, — в страхе пробормотал Макс, пытаясь сильнее вжаться спиной в прутья, словно надеялся просочиться сквозь них. — Хаос, хаос!
Дед все еще пытался прорваться сквозь толстую решетку, и на нас покамест внимания не обращал. Я повернул голову к Максу, который окрещивал себя знаменем Спасителя.
— И что же это, хаос побери? — спросил я в полнейшей растерянности.
— Безумный, — выдохнул душегуб, дрожа всем телом. — Безумный, мать его раком! Проклятая тварь, демон, пришедший с Той Стороны. Они вселяются в слабых сердцем людей, смешиваясь с их душами. И получается то, что ты видишь сейчас перед собой!
Кто-то из стражников выстрелил в Безумного из арбалета, и болт прошел сухонькое тело насквозь. Правда это нисколько не утихомирило неведомое мне создание. Оно схватилось за прутья скользкими от крови руками, и попыталось разогнуть их в разные стороны.
Макс истерично хохотнул.
— Похоже я не повторю судьбу своего брата. Каторга не для меня…
И он оказался прав, так как вскоре Безумному надоело гнуть негнущиеся прутья, и дед с яростью налетел на разбойника. Длинная рука ухватилась за горло, и одним рывком вырвала кадык. Фонтаном брызнула кровь, и глаза Макса стали стекленеть.
Я в полнейшем ужасе бросился к двери из клетки, прижавшись к решетке лицом.
— Помогите! Помогите мне, Создателя ради! Эта тварь меня сейчас сожрет!
— Ага, — отозвался главный из конвоиров. — А так она сожрет всех нас. Нет уж. Ты преступник, и это твое наказание.
— Дайте хоть оружие, чтобы я мог защититься! — времени спорить у меня не было. — Прошу!
Лицо самого молодого из стражников наполнилось решительностью, и он протянул мне свой меч, несмотря на ярые протесты со стороны его командира и товарищей. Я тут же схватился за рукоять, и быстро развернулся в сторону монстра. Длинный меч не лучшее оружие в небольшой клетке, но лучшего у меня все равно не было. Двумя руками я держался за него, а лезвие ходило из стороны в сторону. Страх застилал сознание, и руки дрожали.
А Безумный тем временем оставил Макса в покое, и посмотрел на меня пустыми глазницами. Этот жуткий взгляд до сих пор преследует меня в кошмарах. Окровавленное с ног до головы тело старика, осклабленный рот и пустые, мертвые впадины глаз, где еще совсем недавно блестели слезой серые омуты.
— Н-не подх-ходи, тварь! — я пытался храбриться, но воспоминание как дед рвал тело Питера на куски, было еще слишком свежо. К горлу подкатил ком, но я проглотил его, зная что отвлекаться нельзя ни в коем разе.
Так я и стоял, перепуганный, вжавшись в угол клетки, выставив перед собой бесполезный меч. Стоял минуту, стоял две, пять, а тварь все не нападала. Кончилось все тем, что Безумный вообще потерял ко мне всякий интерес, и опустился на корточки рядом с телами. Их он воспринимал как обед. Тогда-то меня и вырвало.
— Эй, парень, — шепнули мне с другой стороны мира, где было безопасно, где можно дышать полной грудью, ничего не боясь. Говорил кто-то из конвоиров. — Отруби ему голову. Ни одна тварь после этого не выживает. Гарантировано.
Я посмотрел на говорившего сумасшедшими глазами. Хотелось крикнуть, мол, давай сам руби, раз такой умный, но я загнал трусливый порыв в темные глубины сознания. Он прав. Надо действовать, пока тварь отвлечена, пока ей не до меня.
Сделать широкий замах в клетке было невозможно, и я приготовился рубить коротко, но сильно. Нетвердым шагом, то и дело поскальзываясь в лужах крови, я подбирался к трапезничающему старику, который громко чавкал и был настолько омерзителен, что на ум не пришло даже никакого сравнения.
— Ну же, — поддержали меня стражники. — Только не промахнись.
Ага. Проще сказать, чем сделать. Когда наблюдаешь за дергающейся спиной чудовища, когда знаешь, что малейшая ошибка будет стоить жизни, расслабиться очень трудно. А в таких делах нужно всегда действовать без внутреннего напряжения. Уверенно и стремительно.
