Капитан Родстер так же был уволен со службы, хоть в его заслугах никто не сомневался. Поспособствовал этому старший помощник Горчин, который успел написать несколько доносов куда следует, в том числе и в Цитадель, уведомив Ловцов, что преступник смог сбежать исключительно из-за халатности капитана. Впрочем, старпом не получил долгожданного повышения, на которое претендовал. На «Бочку» назначили нового капитана, а спустя два года на судне случился бунт заключенных, при котором доблестно отбиваясь от неприятеля, погиб старпом Горчин.
Джека Хайди, сбежавшего каторжанина, так и не нашли. Официальная версия гласила, что этот человек погиб при попытке к бегству, а его тело поглотили волны.
Океанская вода была соленой и не самой теплой, но больше всего мне досаждали волны, что накатывали на меня, норовя погрести под собой. Плавал я, как оказалось, хорошо, а восстановившееся после побоев тело (я даже сам удивился, что так скоро) дышало энергией. Мне казалось, что я с легкостью сумел бы догнать удаляющуюся корму «Бочки меда», успешно севшую в океанскую гладь около сорока минут назад. Но зачем мне это нужно? Радоваться стоило уже оттого, что удалось безболезненно покинуть борт этого тюремного транспортника.
По всей видимости, мой отвлекающий маневр сработал на ура, иначе я не могу объяснить почему «Бочка» сменила курс на противоположный. Как пить дать, они обнаружили пропажу шлюпки, которую я отвязал почти сразу, как ступил на верхнюю палубу. Сначала были мысли даже залезть внутрь, и попытаться спастись бегством на ней, но чутье подсказало, что этого делать не стоит. Камни левитации на маленьких лодках ставились не самые мощные, и вряд ли они рассчитаны на потолок в несколько километров. Скорее всего, отвязанная мною шлюпка благополучно разбилась о морскую гладь, и экипажу «Бочки» не удастся найти даже обломков.
Сам же я все это время прятался под носовым изваянием корабля, где была небольшая ниша. С большим трудом я пересилил свой страх, и когда забирался в нее, старался не смотреть вниз, где плыли облака. А потом, когда дело было сделано, от меня требовалось лишь ждать и крепко-накрепко держаться, чтобы раньше времени не свалиться в морскую воду.
Честно вам скажу, я очень замерз, и когда судно приводнилось, океанские брызги показались мне намного теплее колючего ветра, что сопровождал меня долгие часы, пока я прятался под носовым изваянием. Само же изваяние представляло из себя фигуру человека, вытянувшего вперед пивной жбан.
К тому времени, когда я оказался в воде, солнце уже село за горизонт, и никто из команды даже перегнись он через поручни, не смог бы заметить мою фигуру за бортом. Но существовала другая проблема — выбор направления.
Еще будучи в воздухе, я озаботился тем, чтобы оглядеть с высоты далекую береговую линию, и надеялся что гребу в правильную сторону. Если нет, и я удалялся вглубь океана, то пишите письма мне на могилу. Силы человека не безграничны, особенно если ставить их в противовес могучему океану.
Но я греб вперед, работая руками и ногами в умеренном темпе. Выдохнуться раньше времени, означало утонуть. Мышцы сводило от натуги, а из легких вырывалось хриплое дыхание, но я не сдавался. С корабля я видел землю, и я знал, что смогу до нее доплыть.
Спустя несколько часов непрерывного заплыва, я почувствовал, что темп мой замедляется. Это было плохо, особенно если учесть, что впереди я не видел береговых огней. Хотелось ругнуться, но лишний раз открывать рот означало нахлебаться соленой воды, от которой и так уже першило в горле. А еще у меня щипало глаза, а на плечах держалась вся вселенная. По крайней мере, такое чувство у меня было спустя три часа бесконечной работы руками.
Но удача мне улыбнулась. Она пришла не в виде самого берега или рыбацкой лодки, но в виде течения. Волны сами несли меня вперед, мне оставалось лишь держаться на плаву. Спустя какое-то время я почувствовал коленями твердую почву, и захотелось рассмеяться во всю ширь легких. Но когда я попытался это сделать, мое горло отозвалось хриплым кашлем.
Ночь была довольно темной, без луны, и я почти на ощупь выбрался на скалистый берег, едва не падая от изнеможения. Мышцы на икрах дрожали, и я благодарил Создателя, что их не свело судорогой, когда я плыл. Зачастую это означало конец для пловца.
Отойдя достаточно далеко от воды, я шлепнулся на гальку, и долго не вставал, смотря на прилипшие к небосводу звезды. Шум волн баюкал слух, и я перестал сопротивляться усталости. Закрыв веки, я заснул, все еще не веря до конца, что у меня вышло, что я сбежал и теперь моя судьба вновь принадлежит мне одному.
Утро встретило меня прохладой и сильным ветром. Я встал, и глянул на бушующий океан. Погода портилась, и вскоре мог пойти дождь. Отдохнувшим я себя не ощущал, жестокие боли в мышцах напоминали о моем вчерашнем подвиге.
