Я был почти уверен, что отец купит мне миловидную девушку-рабыню, которая способна на большее, чем слуга, или хотя бы молодого человека моего возраста, который станет мне товарищем. И поэтому то, что сказал отец торговцу, мне совершенно не понравилось, а требования его были следующие:
– Пожилой мужчина, имеющий опыт путешествий, и чтобы до сих пор был в состоянии путешествовать. Разбирающийся в дорогах Востока – так, чтобы он мог и защищать, и наставлять моего сына. И пожалуй… – он бросил косой взгляд на визиря, – не евнух. Не по душе мне эти восточные обычаи.
– У меня есть как раз такой человек, мессиры, – сказал торговец, прекрасно говоривший по-французски. – Зрелый, но не старый, лукавый, но не коварный, опытный, но не расположенный командовать. Но куда же он подевался? Ведь был здесь еще мгновение назад…
И хозяин отправился на поиски в свое стадо, или, правильнее сказать, в свои стада, потому что в загоне было не только множество рабов, но также и некоторое количество крошечных окрашенных хной персидских лошадок, которые таскали повозки от города к городу. Загон был частично огорожен, а частично прикрыт этими повозками, в которых торговец со своими помощниками и живым товаром путешествовали днем и спали ночью.
– Этот человек – просто идеальный слуга для вас, мессиры, – продолжал торговец, нервно оглядываясь. – Он принадлежал многим хозяевам, а потому много путешествовал и знает множество земель. Он говорит на нескольких языках и обладает многочисленными талантами. Но где же он?
Мы продолжили обходить рабов – мужчин и женщин, которые были связаны легкой цепью, соединявшей их ножные оковы, – и миниатюрных лошадей, которые не были связаны. Торговец уже явно сильно встревожился, так как потерял того самого раба, которого собирался продать.
– Я освободил его из связки, – бормотал он, – и приковал к одной из своих лошадей, которую он должен был почистить для меня…
Его речь прервало громкое и пронзительное лошадиное ржание. Маленькая лошадка с развевающимися рыжими гривой и хвостом стремительно выскочила из одной из крытых повозок. Она буквально взлетела вверх на какое-то мгновение, как волшебный стеклянный конь, о котором рассказывала шахрияр Жад, так как ей пришлось перепрыгнуть через кровать и смести скамейку, предназначенную для возницы, чтобы оказаться на земле. Когда лошадь, высоко подпрыгнув, описала дугу, цепь, привязанная к ее ноге, проделала то же самое, и человек на другом ее конце вылетел из повозки, как пробка из бутылки. Он тоже пролетел через входное отверстие повозки и ударился о землю, подняв пыль. Поскольку лошадь все еще пыталась убежать, она протащила человека и подняла буквально облако пыли, прежде чем торговец рабами сумел схватить испуганное животное за уздечку и положить конец этому короткому представлению. Рыжая грива маленькой лошадки была расчесана до блеска, но ее хвост был растрепан. То же самое можно было сказать и о нижней части тела мужчины, поскольку его шаровары путались у него между ног. Он сел на мгновение, чтобы перевести дыхание, но смог издать только несколько слабых восклицаний на разных языках. Затем он поспешно привел в порядок свою одежду, потому что торговец рабами подошел к нему, встал рядом и принялся изрыгать проклятия, пиная несчастного ногами до тех пор, пока тот не встал. Раб был примерно ровесником моего отца, только его неряшливая борода, казалось, отросла всего лишь недели за две и плохо прикрывала скошенный подбородок. Поросячьи глазки хитро поблескивали, а большой мясистый нос нависал над такими же мясистыми губами. Он был не выше меня, но гораздо толще, с пузом, которое отвисало на манер его носа. Вообще этот человек напоминал птицу-верблюда.
– Моя новая кобыла! Да я ведь только что ее купил! – Торговец был в ярости и продолжал избивать раба. – В жизни не встречал таких негодяев!
– Непослушная лошадь заблудилась, хозяин, – вопил негодяй, защищая руками голову. – Мне пришлось последовать…
– Лошадь заблудилась? И залезла в повозку? Ты лжешь мне с такой же легкостью, с какой вступаешь в сношения с невинными животными! Ты отвратительный извращенец!
– Вы должны мне верить, хозяин, – продолжал вопить извращенец. – Ваша кобыла могла уйти далеко и потеряться. Или я мог оседлать ее и убежать.
– Bismillah, мне бы этого очень хотелось! Ты оскорбляешь саму благородную систему рабства!
– Тогда продай меня, хозяин, – хныкал оскорбитель. – Всучи меня какому-нибудь ничего не подозревающему покупателю и прогони с глаз долой.
– Estag farullah! – Торговец принялся молить Небеса в полный голос. – Аллах да простит мне мои грехи, я думал, что именно так и сделаю. Эти господа собирались купить тебя, мерзкая дрянь, но теперь они увидели, как тебя поймали, как раз когда ты чуть не изнасиловал мою лучшую кобылу!
– О! Поверьте мне, хозяин, ничего особенного, – заявил этот мерзавец, осмеливаясь говорить с благочестивым негодованием. – Я знавал множество кобыл и получше.
Лишившись дара речи, торговец сжал кулаки и зубы и прорычал: – Arrgh!
