– Все шло хорошо. По совету Али я играла свою роль дальше. Я притворилась, что уступлю приставаниям главаря этой ночью, и, как было запланировано, когда я его как следует распалила, Али-Баба выскользнул из-за балдахина и убил главаря. Затем Али храбро прокладывал путь через толпу остальных бандитов, потому что они проснулись и пытались нас задержать. Мы пробились к лошадям и благодаря милости Аллаха спаслись.
– Во все это очень трудно поверить.
– Единственным минусом нашего плана было то, что мне пришлось убегать абсолютно голой. – Мар-Джана стыдливо отвернулась от меня. – Но это было совершенно не важно, зато оказалось легче – когда мы прилегли, чтобы передохнуть остаток ночи на опушке леса, – вознаградить Али, как он того заслуживал.
– Наверняка и ваш отец тоже наградил спасителя своей дочери? Она вздохнула.
– Он повысил Али, назначив его главным конюхом, а затем услал прочь из дворца. Мой августейший отец хотел заполучить зятя царских кровей. Хотя его планам не суждено было осуществиться. К его великому неудовольствию, я с презрением отвергала всех поклонников, даже после того как услышала, что Али-Баба попал в рабство. То, что я оставалась незамужней, возможно, спасло мне жизнь, когда несколько лет спустя весь наш царский род был уничтожен.
– О, я слышал об этом прискорбном событии.
– Мне оставили жизнь и ничего больше. Непостижимы подчас пути Аллаха. Когда меня вручили ильхану Абаге, он думал, что получил наложницу царских кровей. Он пришел в ярость, когда обнаружил, что я не девственница, и отдал меня монгольским воинам. Эти оказались не слишком щепетильными и радовались, что заполучили такую игрушку. После того как они на славу поразвлеклись, то, что от меня осталось, было продано на невольничьем рынке. С тех пор я прошла через множество рук.
– Мне очень жаль. Что тут можно сказать? Должно быть, это было ужасно?
– Да нет, вообще-то не слишком. – Как норовистая кобыла, она тряхнула гривой своих темных кудрей. – Я научилась притворяться, понимаете? Я притворялась, что каждый очередной мужчина – это мой прекрасный, храбрый Али-Баба. Теперь я надеюсь, что Аллах наконец-то решил меня за все вознаградить. Если бы вы не назначили мне встречу, господин Марко, я бы сама искала аудиенции – чтобы попросить вас помочь нашему воссоединению. Не скажете ли вы Али, что я снова жажду принадлежать ему, и, надеюсь, нам позволят пожениться?
Я снова закашлялся, не зная, как лучше ей все объяснить.
– Хм, видите ли, царевна Мар-Джана…
– Рабыня Мар-Джана, – поправила она. – Правила заключения брака между рабами еще более строги, чем для царских особ.
– Мар-Джана, заверяю вас, что мужчина, которого вы с такой нежностью вспоминали, вспоминает о вас так же тепло. Но он уверен, что вы его до сих пор не узнали. И, откровенно говоря, я очень удивлюсь, если вы сможете его узнать.
Она снова улыбнулась.
– Господин Марко, вы смотрите на Али теми же глазами, что и мои приятели-рабы. Послушать их, так он и правда заметно изменился.
– Но… Так, значит, вы сами до сих пор еще не видели его?
– Разумеется, я видела Али. Но я не знаю, как он сейчас выглядит.
Я до сих пор вижу перед собой героя, который спас меня от арабских разбойников двадцать лет тому назад и той незабываемой ночью одарил меня нежной любовью. Он молод, прям и строен, как кипарис. Для меня Али – мужественный красавец. Прямо как вы, господин Марко.
– Спасибо, – сказал я слабым голосом, ибо пребывал в настоящем шоке. Неужели Мар-Джана даже не заметила самое заметное уродство Ноздри, благодаря которому он и получил свое прозвище? Я произнес: – Меньше всего мне хочется разочаровывать влюбленную даму и разрушать ее любовные грезы, но…
– Господин Марко, ни одна женщина не может разочароваться в мужчине, которого она действительно любит. – Мар-Джана поставила на стол чашку, придвинулась поближе и осторожно прикоснулась рукой к моему лицу. – По возрасту я вполне гожусь вам в матери. Могу я сказать вам по-матерински?
– Пожалуйста.
– Вы тоже молоды, красивы, и скоро какая-нибудь женщина по-настоящему вас полюбит. Да вознаградит вас Аллах: от души желаю, чтобы вы с ней прожили вместе всю жизнь и чтобы вам не пришлось, как нам с Али-Бабой, соединиться спустя долгое время после первой встречи. Но, так или иначе, вы будете стареть, и она тоже. Я не могу предсказать, станете ли вы со временем немощным и скрюченным, или тучным и лысым, или уродливым, но это и не имеет значения. Одно я могу сказать с уверенностью: женщина эта всегда будет видеть вас таким, каким вы были, когда впервые повстречались с ней. До конца ваших дней. Или ее.
– Ваше высочество, – произнес я с чувством, ибо если кто и был достоин такого титула, так это она. – Благодарение Господу, что я встретил женщину с таким любящим сердцем и внутренним взором, какими обладаете вы. Но позвольте мне заметить, что человек может измениться к худшему не только внешне.
