Я рассказал ему все: как, где и когда это произошло, и как мы использовали бон в качестве фальшивой армии, чтобы заманить юэ в ловушку, и как действенно сработали латунные шары, и что монголам не пришлось даже участвовать в битве, ибо сражение ограничилось лишь двумя стычками, и что в одной из этих стычек пал Укуруй. Я закончил свой рассказ пленением и казнью вероломного Пао Ней Хо. Я собирался показать Хубилаю yin – печать министра Пао, но вспомнил, что оставил ее в седельных сумках у себя в покоях. Поэтому я не упомянул о печати, да, разумеется, великому хану и не нужны были подобные доказательства.
Я добавил с притворным сожалением:
– Должен извиниться, великий хан, за то, что я пренебрег заповедью вашего великого деда Чингиса.
– А-а?
– Я сразу же покинул Юньнань, великий хан, чтобы принести вам эти новости. Поэтому мне не представилось возможности изнасиловать ни одной благочестивой жены юэ и ни одной их девственной дочери.
Он тихо рассмеялся и сказал:
– Ах, вот ты про что. Жаль, что ты отказался от красивых женщин юэ. Но когда мы захватим империю Сун, возможно, тебе подвернется случай съездить в провинцию Фуцзянь, которую населяет народ мин. Женщины мин славятся своей красотой; говорят, что родители не выпускают там дочерей из дома одних даже за водой, потому что боятся, как бы их не похитили.
– Тогда я буду ждать встречи с девушкой мин.
– Ну что же, Марко, думаю, что в остальном твоя воинская доблесть понравилась бы Чингисхану. – Он показал на письмо. – Баян очень хвалит тебя за то, что ты помог ему одержать победу в Юньнане. Ты, очевидно, произвел на него впечатление. Представь, он даже дерзко советует мне, дабы утешиться по поводу потери Укуруя, усыновить тебя.
– Я польщен, великий хан. Прошу вас, не гневайтесь на орлока, ибо он писал это, когда его переполнял восторг торжества. Я уверен, Баян не имел в виду ничего оскорбительного.
– Вообще-то у меня осталось еще немало сыновей, – сказал Хубилай, словно напоминая об этом себе, а не мне. – Чимкиму, разумеется, я давно уже определил мантию наследника. Да, кстати, – ты еще не слышал об этом, Марко, – молодая жена Чимкима Кукачин недавно родила сына, моего первого внука, продолжателя знаменитого рода. Его назвали Тэмур. – Хубилай вздохнул. – Укуруй мечтал стать правителем Юньнаня. Жаль, что он умер. Он бы очень подошел в качестве вана этой только что завоеванной провинции. Думаю, теперь… я сделаю ваном его единоутробного брата Хукоя… – Затем он резко повернулся ко мне. – Нет, как только Баян мог подумать, что я введу ференгхи в династию монгольских ханов. Однако кое в чем он прав! Такой хорошей кровью, как у тебя, нельзя пренебречь. Не влить ли ее в монгольскую знать? А что, такие случаи уже бывали. Мой недавно умерший брат, ильхан Персии Хулагу, когда завоевал эту страну, был настолько поражен героизмом защитников Ормуза, что уложил их в качестве производителей со всеми женщинами в его курене. Я думаю, что потомство получилось стоящим.
– Да, я слышал об этой истории, великий хан, когда был в Персии. – Ну что же, Марко. У тебя ведь нет жены, насколько я знаю? Скажи, возможно, ты связан клятвой с какой-нибудь женщиной?
– Ну… вообще-то нет, великий хан, – ответил я. И тут вдруг до меня дошло, что он подумывает о том, чтобы женить меня на какой-нибудь перезревшей монголке из захудалого рода, по своему выбору.
Я не очень-то жаждал жениться, и уж, разумеется, не на una gatta nel saco[223].
– Поскольку ты, увы, не смог воспользоваться женщинами юэ, то, должно быть, теперь хочешь найти кого-нибудь взамен здесь, в Китае?
– Ну… да, великий хан. Но вам не стоит беспокоиться…
Он махнул на меня рукой, призывая молчать, и решительно кивнул. – Прекрасно. Незадолго до отъезда на охоту в Ханбалык привезли девственниц, отобранных для меня в этом году в качестве подарка. Я захватил сюда, в Шанду, примерно сорок из них – тех, которых я еще не покрыл. Среди них есть около дюжины отборных монгольских девушек. Они, может, и не дотягивают по красоте до женщин мин, но абсолютно все оценены в двадцать четыре карата, как ты сам сможешь убедиться. Я буду посылать их к тебе в покои – каждую ночь по одной. Первым делом запрети им пользоваться семенами папоротника – пусть девушки будут готовы к зачатию. Обслужив их, ты окажешь мне и Монгольскому ханству услугу.
– Неужели вы пришлете мне дюжину девственниц, великий хан? – спросил я недоверчиво.
– Надеюсь, ты не будешь возражать? В последний раз я приказал тебе отправляться на войну. А приказу отправиться в постель – с дюжиной самых прекрасных монгольских девственниц – гораздо приятнее подчиниться, не правда ли?
– О, конечно же, великий хан.
– Тогда выполняй. Я буду ждать хорошего урожая – здоровой помеси монголок и ференгхи. А теперь, Марко, давай вернемся во дворец. Надо оповестить Чимкима о смерти его единоутробного брата. Как ван Ханбалыка он должен отдать приказ, чтобы город украсили в знак траура в пурпур. Да к тому же мастер огня и золотых дел мастер жаждут услышать подробности о том, как ты употребил их изобретение – латунные шары. Пойдем.
